Мохнатая лапа Герасима

– Кофе у вас выпить можно? – спросил коренастый мужчина, подходя к прилавку.

Мы с Лизой попятились к двери.

– Слушай, давай у метро купим хот-доги? Пусть они вредные, зато понятно, из чего сделаны, – предложила Трифонова, когда мы очутились в коридоре.

И тут у меня в кармане завибрировал телефон.

– Пообедала? – спросил Димон.

– Рассказывай, – велела я.

– Лучше вернись в офис, – предложил Коробков.

– Мне надо в переговорную, а ты иди за сосисками, – сказала я Лизе и побежала к лифту.

– Вид у тебя не самый довольный, – заметил Коробков, когда я вошла в комнату.

– Все нормально, – заверила я и направилась к кофемашине. – Что госпожа Гонкина? Согласилась на встречу?

– Да, – подтвердил Коробков, – через час в ее лаборатории. Адрес сейчас сброшу.

– Надеюсь, мне не придется ехать на другой конец Москвы, – вздохнула я, взяв чашку с кофе, – иначе могу не успеть.

– Одна остановка на метро, – пояснил Димон, – ее дом соседствует с входом в подземку. На джипе потратишь в три раза больше времени.

– Отлично, – обрадовалась я. – Надеюсь, Карина тоже не отказалась поговорить.

– Ее нет, – сказал Коробков.

Я поперхнулась кофе.

– Умерла?

– Ни в Москве, ни в области нигде не зарегистрирована Карина Молчанова, – объяснил мой друг. – У нее несуществующий адрес и телефон, который ранее принадлежал интернет-аптеке «Сила земли». Народ заказывал по нему всякие сборы лекарственных трав, мази, витамины. Потом, не знаю почему, аптека сменила номер. Старый отключили, он сейчас ничей.

– С мобильным понятно, – кивнула я. – А что с адресом?

– Улица Вольская, дом тридцать, квартира сто двадцать, – выпалил Коробков, – но на Вольской всего двадцать четыре здания. Эта улица находится на юго-западе, а Карина живет в районе проспекта Мира.

– Теперь объясни, как ты ухитрился узнать про квартиру и мобильный, если у Карины Молчановой нет регистрации. И как выяснил, что она живет на упомянутой тобой улице?

– Адрес и телефон сообщила Ксения Федоровна, – неожиданно сказал Димон.

Я обомлела.

– Ты звонил женщине, у которой погиб сын?

– Она осталась одна, – стал оправдываться Димон, – я подумал, может, ей некому помочь? Назвался волонтером фонда «Потеря», сказал, что кто-то из сотрудников может в любой момент приехать, поддержать ее психологически. Ксения Федоровна очень вежливо ответила: «Огромное спасибо за ваше желание и протянутую руку дружбы. Сейчас я немного дезориентирована. Внезапная смерть сына выбила меня из колеи». Я спросил: «Рядом с вами есть кто-либо? Не стоит оставаться одной».

– О нет! Предпочитаю переживать горе без свидетелей, – возразила Бурбонская, – родители с детства мне внушали: «Никогда не плачь на глазах у посторонних». А поскольку мне сейчас очень хочется плакать, то я предпочитаю находиться одна.

– Хоть Карину позовите, – посоветовал я ей.

– Кого? – удивилась она.

– Подругу сына, – объяснил я.

Она вздохнула:

– Знаю ее имя, телефон и адрес: она живет где-то на проспекте Мира, но мы никогда не встречались. Я попросила Гену: «Приведи девочку, хочу на нее посмотреть». А он отмахнулся: «Мама, это просто так. Без далеко идущих планов. У меня таких вагон был». Я возразила: «Но имен тех, кто в твоем вагоне сидел, я никогда не слышала. Ты с ними по домашнему телефону не говорил, а с Кариной часами на трубке висишь. Значит, она особенная. Дай мне ее координаты». Гена попытался увильнуть, но я потребовала. И получила номер и адрес. Хотела с девочкой по секрету поговорить, выяснить ее планы, но она не снимала трубку. Теперь не знаю, как ей сообщить о беде. Официально Карина Гене никто.

Я попросил координаты Молчановой, пообещал деликатно ввести ее в курс дела. И! Адрес оказался вымышленным, телефон сейчас ничей.

– Все интереснее и интереснее, – протянула я. – Побегу к Гонкиной. Времени на дорогу впритык осталось.





Глава 18





В вагоне было одно свободное место. Я села и закрыла глаза. Справа от меня находился поручень, слева сидела женщина лет тридцати. Она не обратила на меня ни малейшего внимания, продолжала разговор со своей подругой. Я стала невольной слушательницей диалога, который грозил перерасти в скандал.

– Не я дура, а ты! Не хочу с тобой говорить! – прошипела одна.

– Ирка, не обижайся. Я обозвала тебя сгоряча. Неужели не понимаешь? Это сплошное надувало! Мой папа когда-то давно отволок всю валюту, которую они с мамой на квартиру скопили, в МММ. Это название фирмы, она обещала выплатить огромные проценты. И что? Доллары пропали, ни прибыли, ни вклада назад папа не получил, – ответила другая.

– Сравнила! Они денег не просят.

– Просто так свои уколы делают?

– За инъекции надо заплатить.

– Скока?

– Отстань.

– Нет, ответь!

– Триста тысяч.

– Ирка! Сбрендила? У тебя таких денег нет! Ну ваще! Три сотни за дерьмо!

– Сама ты дерьмо! Через двадцать лет ты станешь жуткой сморщенной старухой, морда отвиснет, верхние веки на щеки упадут. А я буду персиком ананасовым!

– Дура ты! Где бабло нарыла?

– Кредит взяла.

– Ой! Идиотка!

– Отвянь!

– Немедленно верни в банк всю сумму!

– От…!

– Ира! Послушай меня!

– Чего?

– Только не ори!

– Это ты вопишь!

– Может, ты не так все поняла. Тебе сделают уколы?

– Ага.

– Куда?

– В тело!

– В какое место? В лицо?

– Нет, в вену.

– Сколько инъекций?

– Две. Одну сейчас, вторую через месяц.

– Дальше?

– А что дальше?

– Вот я и спрашиваю: что дальше?

– Законсервируюсь внешне. Время пойдет, а я стареть буду намного медленнее, чем ты. Морщин мало появится, волосы не поредеют, задница не расплывется. В шестьдесят ты будешь Бабой-ягой, а я на сорок лет стану выглядеть.

– Ирка, – простонала подружка, – вдумайся в свои слова. Сейчас ты заплатишь триста тысяч, которых у тебя нет.

– Есть! В сумке лежат.

– Они банковские. Как возвращать их собралась? Тебе вечно денег на пожрать перед зарплатой не хватает! Ко мне обедать бегаешь.

– Вот ты какая, оказывается! Ну и подавись своим гнилым картофельным пюре. Все! Больше никогда не зайду, не позвоню!