Мистер

– Знаю. Это не входило ни в чьи планы. Даже в планы Кита.

– Не уверена, – говорит она, с болью глядя на меня.

– Что ты имеешь в виду?

Каро наклоняется ко мне и заговорщически шепчет:

– Думаю, он хотел совершить самоубийство.

Я сжимаю ее руку.

– Не нужно так думать. Это был несчастный случай.

Я смотрю ей в глаза и пытаюсь не выдать обуревающие меня сомнения, потому что я и сам думаю точно так же. Хотя верить в это не хочу. Суицид – слишком болезненно для тех, кто знал и любил покойного.

– Постоянно прокручиваю в мыслях тот день, – блуждая взглядом по моему лицу, признается Каролина. – И не понимаю почему…

Увы, я тоже не понимаю.

– Это был несчастный случай, – повторяю я. – Дай-ка я сяду. – Выпустив ее руку, я сажусь в кресло напротив, лицом к огню.

– Выпьешь что-нибудь? В конце концов, это твой дом.

Я не обращаю внимания – не хочу сражаться.

– Блейк уже предложил, я отказался.

Она вздыхает и, отвернувшись, смотрит на огонь. Я тоже не свожу глаз с пламени. Мы оба поглощены болью потери, сидим в напряженном молчании. Вскоре пламя начинает угасать. Я поднимаюсь и подкладываю в камин поленьев.

– Мне уйти? – спрашиваю я.

Она качает головой.

«Ладно».

Я снова сажусь.

– Я слышала об ограблении. Большие потери?

– Нет. Украли ноутбук и музыкальную аппаратуру. И разбили мой аймак.

– Засранцы.

– Точно.

– Что ты делал в Корнуолле?

– Немножко того, немножко сего… – пытаюсь я шутить.

– Какой подробный ответ. – Она закатывает глаза и на миг становится похожей на прежнюю темпераментную Каролину. – Так что же ты все-таки делал в Корнуолле?

– Прятался от бандитов.

– Бандитов?

– Да… А еще я влюбился.



Алессия заглядывает в кухонные шкафы и ящики в поисках продуктов, из которых можно приготовить ужин. Раньше она так дотошно их не исследовала. Утварь чистая, кастрюли и сковороды словно только что из магазина. Похоже, ими никогда не пользовались; на двух сковородах даже ценники сохранились. В кладовой она находит макароны, соус «песто», сушеные томаты и кое-какие специи. Из этих продуктов вполне можно приготовить ужин, но Алессия недовольна. Она смотрит на часы. Максим вернется еще нескоро, она успеет сходить в магазин и купить что-нибудь вкусное для своего мужчины.

«Мой мужчина. Мой Мистер», – блаженно улыбаясь, про себя повторяет Алессия.

Из глубины шкафа она достает старый носок Михала, в котором хранит пакетик со всеми своими ценностями. Берет две двадцатифунтовые банкноты и кладет их в задний карман джинсов, надевает пальто, включает сигнализацию и уходит.



– Что?! – восклицает Каролина. – Ты? Влюбился?

Она даже не стала расспрашивать о бандитах.

– Удивлена?

– Максим, единственное, что ты любишь, – это твой член.


– Неправда!

Она хрипло смеется. Смех – это хорошо, только не надо мной. Заметив мою реакцию, Каролина осекается и спрашивает:

– Ладно, так кто же оказался на его другом конце?

– Не нужно грубить.

– Это не ответ.

Я пристально гляжу на Каролину, и насмешливое выражение постепенно исчезает с ее лица.

– Кто? – настойчиво спрашивает она.

– Алессия.

Она хмурится, потом ее брови взлетают вверх.

– Нет! Твоя прислуга?

– Что означает твое «нет»?

– Максим, она горничная! – Ее лицо темнеет, предвещая бурю.

– Уже нет, – поерзав в кресле, раздраженно отвечаю я.

– Я так и знала! Еще когда встретила ее на кухне. Ты был слишком внимателен к ней. – Каждое слово Каролина произносит так, будто сплевывает яд.

– Давай без истерик. Это на тебя не похоже.

– Да нет, похоже.

– С каких это пор?

– С тех самых, как мой чертов муж совершил самоубийство, – шипит она, зло глядя на меня.

Использовать смерть Кита?

«Черт, это запрещенный прием!»

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами словно плотнеет от невысказанных мыслей.

Презрительно вздернув подбородок, Каролина переводит взгляд на огонь.

– Просто трахал бы ее, как всех остальных, – ворчит она.

– Вряд ли она когда-нибудь станет для меня «как все остальные». Я ее люблю.

– Ты ненормальный.

– Почему?

– Ты знаешь почему! Она уборщица!

– Какая разница?

– Большая!

– Нет.

– Что и требовалось доказать. Ты сошел с ума!

– Сошел с ума от любви. – Я пожимаю плечами.

– Похоже на то!

– Мы не выбираем, кого любить. Любовь сама тебя находит.

– Твою мать! – Каролина внезапно встает и нависает надо мной. – Довольно банальностей! Разве ты не видишь, что она всего лишь грязная халявщица?!

– Иди к черту! – Я вскакиваю, кипя от негодования, и мы стоим практически нос к носу. – Ты ничего не знаешь о ней…

– Я знаю таких, как она.