Мистер

Я беру ее лицо в ладони, целую и укладываю нас обоих на кровать. Наши губы сливаются в поцелуе, наши языки сплетаются, и Алессия как всегда жадно принимает все, что я ей даю. Моя рука блуждает по груди, талии, бедрам, сжимает ягодицы, и она извивается подо мной. Переводя дыхание, я гляжу на тяжело дышащую Алессию.

– Хочу попробовать кое-что новое.

Ее рот удивленно округляется.

– Ты не против? – уточняю я.

– Нет, – отвечает она, но в ее глазах неуверенность.

– Не волнуйся. Тебе наверняка понравится. А если нет, дай знак остановиться.

– Хорошо. – Она ласково гладит меня по щеке.

– Повернись, – поцеловав ее, прошу я.

Она непонимающе смотрит на меня.

– Ложись на живот.

Хихикнув, она выполняет мою просьбу. Опершись на локоть, я отвожу ее волосы в сторону. У Алессии красивая спина, а попка еще красивей. Наклонившись, я целую маленькую родинку у основания ее шеи.

– Ты прекрасна… – шепчу я ей на ушко и нежно целую шею и плечи, а моя рука ложится на ее попку.

Ее ягодицы невольно сжимаются, но мои пальцы скользят ниже и принимаются ласкать клитор. Лицо Алессии повернуто ко мне, глаза закрыты, она судорожно вдыхает воздух, принимая даруемое мной наслаждение.

– Вот так, – шепчу я, скользнув пальцем в ее влагалище.

Алессия всхлипывает. Такая влажная, теплая, потрясающая… Ее попка толкается в мою ладонь, и я шевелю пальцем внутри нее. Алессия ловит воздух открытым ртом, и мой член восстает. Я ускоряю движения, Алессия хватается за простыни и со стоном закатывает глаза. Скоро, уже вот-вот… Вынув палец, я достаю презерватив.

Приоткрыв глаза, Алессия смотрит на меня. Ждущая, готовая…

– Не двигайся, – бормочу я и, раздвинув ее ноги коленом, встаю между ними.

Приподняв ее, притягиваю к себе, и мой член оказывается на ее ягодицах.

«Когда-нибудь…» – мелькает смутная мысль.

– Мы сделаем это сзади.

Она смотрит на меня, встревоженно подняв брови.

Я смеюсь.

– Нет, не так. А вот так. – Я насаживаю ее на свой отвердевший член.

Алессия вонзает ногти в мои ноги и откидывает голову мне на плечо. Я прикусываю мочку ее уха, Алессия тяжело дышит, но начинает неуверенно двигать бедрами.

«О да…»

– Да, так, – шепчу я и, взяв в ладони ее груди, ласкаю соски.

Она томно стонет. Древний сексуальный звук.

– Не больно?

– Нет…

Я медленно ставлю ее на четвереньки и двигаю бедрами вперед-назад. Алессия выглядит изумительно: волосы разметались по кровати, глаза зажмурены, рот открыт, зад высоко поднят. Я готов кончить от одного только вида.

Ощущения она дарит тоже изумительные.

Каждый. Чертов. Дюйм. Ее тела.

– О да… – стонет она.

Я двигаюсь резче. Жестче. Наслаждение нарастает…

Она вскрикивает, и я замираю.

– Нет! Не останавливайся… – хрипло просит она.

«О, детка…»

У меня срывает крышу, я вновь и вновь вбиваюсь в ее тело, пот щекочет лицо, однако я сдерживаю свое наслаждение, пока Алессия с криком не кончает, сжимаясь вокруг моего члена. Последний толчок – и я опускаюсь на нее, выкрикивая ее имя.




Алессия лежит на животе, приходя в себя после оргазма. Максим на ней. И это… приятно. Она и не знала, что ее тело может испытывать подобное наслаждение. Влажное от пота, оно охвачено сладкой истомой.

Вскоре ей становится стыдно за лень. Она никогда не проводила все утро в кровати.

Максим трется носом о ее ухо.

– Ты невероятная, – шепчет он.

– Нет, это ты невероятный, – на миг закрыв глаза, возражает она. – Я не знала… То есть… – Она умолкает и глядит на него.

– Что ощущения могут быть такими острыми?

– Да.

Задумчиво нахмурившись, Максим смотрит в окно на серый, промозглый мир.

– Хочешь прогуляться?

Она теснее прижимается к нему, наслаждаясь его запахом, его теплом.

– Нет. Я хочу быть здесь, с тобой.

– Я тоже. – Он целует ее в макушку и закрывает глаза.



Проснувшись, я слышу доносящуюся снизу музыку Рахманинова, мой любимый его концерт. Однако он звучит как-то странно. Миг спустя я понимаю, что играет только пианино. Ну конечно, здесь же нет оркестра.

«Я должен это видеть!»

Вскочив с кровати, натягиваю джинсы, не найдя свитера, закутываюсь в покрывало и сбегаю вниз.

Одетая в мой бежевый свитер, Алессия играет на пианино. Она нашла наушники и теперь слушает музыку с айфона и, закрыв глаза, играет. Без нотного листа. Без оркестра.

Ее пальцы порхают по клавишам, извлекая мелодию столь прекрасную и мощную, что у меня перехватывает дыхание. Я почти слышу, как оркестр дополняет ее игру.

Настоящий виртуоз. Я наблюдаю за ней, не в силах шевельнуться. Сила звука нарастает, звучит крещендо. Алессия покачивает головой в такт музыке, волосы струятся по спине, и вдруг… она перестает играть. Пока последние звуки тают в воздухе, она молча сидит, положив ладони на бедра. Я ощущаю себя чужаком, вторгшимся на территорию экзотического создания иного вида. Не в силах сопротивляться внутреннему побуждению, я аплодирую.

Алессия открывает глаза и удивленно смотрит на меня.

– Блестящее исполнение!

Она вынимает наушники и застенчиво улыбается.

– Прости, не хотела тебя будить.

– Ты и не разбудила.

– Я учила эту вещь как раз до того, как покинула… – Она умолкает.

– Ты играешь очень хорошо. Я даже услышал оркестр.

– По телефону?

– Нет, в своем воображении. Вот до чего хорошо ты играла. Ты слушала его во время исполнения?

– Спасибо. Да. – Она смущенно краснеет.

– Тебе следует выступать на сцене. Какие цвета ты видела?

– В музыке? – уточняет Алессия и в ответ на мой кивок с энтузиазмом заявляет: – Там была целая радуга, много разных цветов… – Она разводит руками, словно желая жестами показать всю палитру увиденного. – Это как…

– Калейдоскоп?

– Да. – Она горячо кивает и широко улыбается.

Наверное, на албанском это слово звучит так же.

– Чего и следовало ожидать. Я люблю эту композицию, – признаюсь я и мысленно добавляю: «И люблю тебя».

Я подхожу к Алессии и целую в губы.