Мистер

«Понравятся ли они Алессии?»

Сажусь в удобное кресло рядом с примерочными и жду, отмахиваясь от беспокойных мыслей.

Появляется Алессия в зеленом платье.

«Вау!»

У меня голова идет кругом. Я никогда не видел Алессию в платье. Ее волосы перекинуты на грудь, подчеркнутую мягкой, облегающей тканью. Облегающей абсолютно все тело: грудь, плоский живот, бедра. Платье длинной до колен, обуви на Алессии нет, и она выглядит потрясающе – может, чуть старше, зато гораздо женственней и утонченней.

– Вырез не слишком низкий? – спрашивает Алессия, теребя ткань у ключиц.

– Нет, – хрипло отвечаю я и откашливаюсь. – Нет, в самый раз.

– Тебе нравится?

– Да. Очень. Ты выглядишь очаровательно.

Алессия застенчиво улыбается. Я пальцем показываю, что нужно повернуться, и она поворачивается и хихикает.

Ее зад ткань тоже облегает.

О да, она великолепна.

– Берем, – заявляю я.

Алессия возвращается в примерочную.



Через сорок пять минут Алессия становится обладательницей трех пар джинсов, четырех кофточек различных цветов, двух юбок, двух рубашек, двух кардиганов, двух платьев, двух свитеров, пальто, носков, колготок и нижнего белья.

– С вас одна тысяча триста пятьдесят пять фунтов, – с улыбкой говорит Сара.

– Что?! – вскрикивает Алессия.

Максим передает продавщице кредитную карточку, обнимает Алессию и крепко целует. Когда он отрывается от нее, Алессия переводит дух и пристыженно опускает глаза, не в силах смотреть на Сару. В Кукесе осуждается даже то, что парочка держится за руки. А уж прилюдные поцелуи… Нет. Такого там не бывает.

– Эй. – Максим поднимает ее лицо за подбородок.

– Ты так много заплатил, – шепчет Алессия.

– Для тебя не жалко. Пожалуйста, не злись.

Понятия не имею, о чем она думает.

– Спасибо, – наконец произносит Алессия.

– Пожалуйста, – с облегчением отвечаю я. – А теперь мы купим тебе приличную обувь.

Она лучезарно улыбается.

«Ага! Обувь – верный путь к женскому сердцу!»



В ближайшем магазине Алессия выбирает крепкие черные ботинки длиной до лодыжки.

– Тебе нужно больше одной пары обуви.

– Достаточно.

– Вот эти симпатичные. – Я беру балетки.

Хотелось бы видеть на их месте обалденные сексуальные туфли на высоком каблуке, но здесь продается лишь практичная обувь.

Алессия колеблется.

– Мне они нравятся, – говорю я, надеясь, что мое мнение повлияет на ее выбор.

– Ладно, раз так. Вроде ничего.

Я усмехаюсь.

– Эти мне тоже нравятся. – Я беру коричневые кожаные сапоги длиной до колена и на каблуке.


– Максим…

– Пожалуйста.

– Ладно. – Она неуверенно улыбается.



– Можно оставить твои сапоги здесь, – говорит Максим, когда они стоят у прилавка.

Алессия смотрит на новые сапоги, переводит взгляд на старые… Они – все, что у нее осталось из одежды, в которой она уехала из дома.

– Я хочу оставить их себе.

– Зачем?

– Они из Албании.

– Понятно. Тогда их, наверное, нужно починить.

– Починить?

– Отремонтировать. Заменить подошву, понимаешь?

– Да-да. Починить.

Максим опять достает кредитную карту. Чем она может отплатить ему? Однажды она заработает много денег и вернет свой долг.

– Помнишь, я собиралась что-нибудь приготовить? – Пока она может лишь это.

– Сегодня? – спрашивает Максим, беря покупки.

– Да. Я хочу что-нибудь тебе приготовить. Отблагодарить. Сегодня вечером.

– Хорошо, давай отнесем покупки в машину, а потом пообедаем и поедем в магазин за едой.

Они сваливают покупки в небольшой багажник «ягуара» и, взявшись за руки, идут в ресторан. Алессия старается не задумываться о щедрости Максима. В ее культуре невежливо отказываться от подарков, но она знает, как назвал бы ее отец. Он либо убил бы ее, либо его хватил бы удар. Или и то и другое разом. Ей уже доводилось навлекать на себя его гнев, – потом на теле долго не заживали следы. Хорошо бы, он мыслил шире и не был таким жестоким.

«Baba…»[15 - Отец… (алб.).] – с грустью думает Алессия.



Мы обедаем в кафе «Рик Стейнс». Алессия тиха, даже слегка подавлена. Из-за того, что я заплатил за ее одежду? Официантка уходит, я беру Алессию за руку и ободряюще пожимаю.

– Не волнуйся о потраченных деньгах, пожалуйста.

Алессия натянуто улыбается и делает глоток минералки.

– Что случилось?

Она качает головой.

– Скажи мне.

Она снова качает головой, отворачивается и смотрит в окно. Что-то не так. Черт! Я обидел ее?

– Алессия?

Она поворачивает ко мне расстроенное лицо.

– Что случилось?

В темных глазах плещется печаль.

– Скажи мне.

– У меня не получается представить, что я отдыхаю. Ты мне все покупаешь, – я в жизни не наберу столько денег. И я не знаю, что случится со мной, когда мы вернемся в Лондон. А еще я думаю об отце и о том, что сделал бы со мной… – Сглотнув, Алессия некоторое время молчит, затем продолжает: – И с тобой, если бы обо всем узнал. Я устала. Я устала бояться. – Ее голос срывается, в глазах стоят слезы. – Вот о чем я думаю.

Я смотрю ей в глаза, не в силах отвести взгляд. Я опустошен и переживаю.

– Да, тут есть о чем подумать, – бормочу я.

Официантка приносит наш заказ и жизнерадостно ставит передо мной сэндвич с курятиной, а перед Алессией – тыквенный суп.