Милая

– Что? – сказал он с бесстыдной усмешкой.

– Ничего… Просто я… мне нравится, когда ты в черном.

– Уверяю тебя, мне это известно. – Схватив меня за руку, он потащил меня к такси.

Он назвал таксисту адрес в Бруклине.

– Мы едем к тебе?

Он только кивнул и сжал мою руку. Когда мы ехали в Бруклин по Манхэттенскому мосту, он повернулся лицом ко мне.

– Слушай, я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня.

– Все, что угодно.

– Закрой глаза и просто поверь мне на минутку. Я знаю, что тебе это тяжело, но ты просто должна обрести веру, понятно? – сказал он, посмеиваясь.

– Теперь я могу это сделать, – я закрыла глаза. Взяв мою руку, он вложил в нее четырехканальный рекордер.

– Подержи минутку и не открывай глаза.

– Ладно.

Когда машина остановилась, он взял меня за руку и сказал, чтобы я шагала вперед. Я поняла, что мы входим в какое-то здание.

– Не подглядывай.

Я слышала, как он несколько раз обменялся с кем-то приветствием, после чего мы прошли в еще одну дверь и потом оказались в помещении, где стоял знакомый запах пластика от электронного оборудования. Он велел мне стоять спокойно. В помещении было очень тихо, можно было бы услышать, как муха пролетит. Встав позади меня, он коснулся моей руки, державшей цифровой рекордер.

– В нем четыре канала, – прошептал он, потом взял мою вторую руку и положил ее на что-то, где были рычажки и кнопки. – Это безгранично. Открой глаза.

Я огляделась, быстро осознав то, что меня окружало. Я стояла посреди оснащенной по последнему слову техники студии звукозаписи довольно внушительного размера, заполненной высокотехнологичным оборудованием с кнопками и ручками настройки. За стеклом я увидела уйму инструментов и микрофонов, а также звукоизолированную кабину для вокалиста. Правда, я заметила, что в студии не было ни единой живой души.

– Ты арендовал это для нас? – неуверенно спросила я. Он только покачал головой, а потом потащил меня к другой двери с квадратным окном. Заглянув в окно, я увидела примыкающий к студии зал, который легко было бы приспособить под целый симфонический оркестр. Я заметила два рояля «Steinway», литавры и ксилофон в углу, а еще множество стульев и пюпитров. Он оценивающе смотрел на меня, ожидая моей реакции, но я в полном оцепенении просто стояла там. Именно в этот момент мой взгляд упал на стол, где лежал блокнот, на котором рельефными буквами было написано: «Студия алхимического звучания». Поняв, что происходит, я вытаращила глаза.

– Это твое? Но как?

– Много ночей в складском чулане, дешевая – благодаря тебе – квартира, тысячи коктейлей, смешанных в баре «Montosh», проданные авторские права на песню, занявшую первое место в шорт-листе, и комиссионные от Фрэнка за рекомендации. – Он замолчал, ожидая, что я что-то скажу, но я была не в состоянии говорить. – Мы забронировали ее на добрых полгода. «Liver Wire» спроваживает к нам кое-кого из знаменитостей.

– Спроваживает к нам?

Он показал на большой зал.

– Ты можешь записать здесь оркестровку к фильму.

Я просто стояла, раскрыв рот. Он обвел рукой зал.

– Это моя страсть – быть соучастником процесса в таком месте, как это. Я все равно буду сочинять собственную музыку, потому что мне нравится это делать, но вот это… это моя мечта, Миа… и я надеюсь, что ты тоже мечтаешь об этом.

Я потянулась к нему всем телом, мои руки и ноги дрожали. Он улыбнулся и тихо засмеялся, притягивая меня в свои объятия.

– Ты в порядке, малыш?

– Да, более чем. – Я думала о том, что он весь последний год хранил в тайне от меня. Уилла целыми днями не было дома, он работал с Тайлером над веб-сайтом, генеральным планом, о котором упоминал Фрэнк. Это была его мечта – я тоже стала частью этой мечты, – и все осуществилось.

– Так ты будешь заниматься этим вместе со мной, Миа? – спросил он, с надеждой глядя на меня.

– Да, – выдохнула я.

– И будешь музицировать со мной каждый день?

– Да.

Опустившись на одно колено, он щелчком открыл коробочку с кольцом и сказал:

– Всю жизнь?

У меня перехватило дыхание, я смотрела на великолепное старинное кольцо с розовым бриллиантом овальной формы, сверкающим под верхним светом. Я тоже опустилась, взяла в ладони его лицо и, целуя его, прошептала:

– Да. Да. Да. – Никогда в жизни я не была ни в чем так уверена.

Мы долго целовались, пока он наконец не разомкнул наши объятия и не надел кольцо мне на палец.

– Спасибо тебе. Оно прекрасно.


– Это ты прекрасна.

Я целовала его до тех пор, пока мы не начали задыхаться.

– Отнеси меня в постель.

Не отпуская меня, он отклонился назад и заглянул мне прямо в глаза.

– Тебе везет, она прямо наверху. Я купил чердак над этим помещением. – А потом он вскинул брови.

– Кажется, мы с тобой теперь бруклинцы?

Удивление в его взгляде сменилось полным ликованием.

– Так ты теперь будешь жить здесь, со мной?

– Конечно. Я хочу быть там, где ты. Я хочу работать вместе с тобой. Я мечтаю обо всем этом.

– Малыш, это значит для меня больше, чем ты думаешь, – сказал он, а потом стал покрывать поцелуями мою шею.

– Ну, ты покажешь мне свою квартиру или как?

– Нашу квартиру.

– Покажи мне нашу квартиру.

Он провел меня через студию звукозаписи в холл, где я познакомилась с Марисой и Бретом. Мариса была сексапильным офис-менеджером и непревзойденным блогером. Уилл сказал, что благодаря ей они получили несколько заказов. Брет был виртуозным ударником, он играл вместе с Уиллом в барах и, несомненно, должен был занять ключевую позицию в студии. Уилл сказал, что Тайлер и Дженни занимаются веб-сайтом, а Шейл и Марта время от времени, в свободное от кафе время, будут принимать участие в работе творческого коллектива.

Мы практически взлетели по лестнице на чердак.

– Тебе нужно познакомиться с еще одной девушкой. Она – мой компаньон. Вернее будет сказать, молчаливый компаньон. – Он открыл дверь, за которой сидел милейший крохотный щенок золотистого лабрадора. Когда я опустилась перед ним на колени, он склонил голову набок.

Уилл присел на корточки рядом со мной.

– Миа, познакомься с Джун. – Я стрельнула в него глазами, мы оба улыбнулись и одновременно выпалили: – В честь Джун Картер Кэш[45].

Я взяла ее на руки.

– Я уже люблю ее.

– Я люблю тебя.

Вновь опустив Джун на пол, я обхватила лицо Уилла ладонями.

– Я тоже люблю тебя, – сказала я, осыпая поцелуями его губы, нос и щеки. – Уилбер, я хочу родить тебе не меньше миллиона детишек.

Он был таким счастливым, каким я его никогда не видела.

– Правда? Начнем прямо сейчас?

– Безусловно.

А потом он повел меня в нашу комнату, где мы провели несколько часов, а может быть, дней, сплетаясь друг с другом.





НЕЧТО ОЧЕНЬ НЕЖНОЕ


Миа Келли,

я ищу дорогу домой,

а идти уже некуда.

Я бреду наугад

в надежде обрести свободу.

Ночь наступает внезапно,

оставляя меня наедине с собой.