Между Европой и Азией. История Российского государства

С одной стороны, система оставалась слишком ригидной и мешала живому развитию страны, замедляя всякое периферийное и самопроизвольное развитие. Движение происходило только там, куда не дотягивалось государство – например, в Сибири.

С другой стороны, «несамодержавное самодержавие» не могло в полной мере воспользоваться и мобилизационно-принудительными механизмами, которыми отлично владеет империя классического чингисхановского типа.

Говоря упрощенно, существует два метода, с помощью которых можно побудить население к исполнению масштабных задач: или через материальную заинтересованность, или через мобилизацию, которая обеспечивается энтузиазмом либо страхом (как правило, их комбинацией). «Третье» государство не умело ни воодушевлять, ни запугивать. При кровавом деспоте Иване IV народ жил еще тяжелее и намного страшнее, но не бывало ни бунтов, ни даже ропота; при гуманном Алексее Михайловиче страну постоянно лихорадило. Через похожую эволюцию в XX веке пройдет «пятое» российское государство Советский Союз, в котором сталинская мобилизация через восторг и страх сменится демобилизацией брежневского «застоя».

Потрясения 1680-х годов показали, что «самодержавие без самодержца» все-таки не работает. Нужно было или снова «закручивать гайки», возвращаясь к «ордынскости», или менять фундаментальные параметры всей системы.



У страны в целом проблем было еще больше, чем у царской власти.

По выражению Ключевского, русские «очутились в неловком положении людей, отставших от собственных потребностей». Историк пишет: «Они поназывали несколько тысяч иноземцев, офицеров, солдат и мастеров, с их помощью кое-как поставили значительную часть своей рати на регулярную ногу и то плохую, без надлежащих приспособлений, и построили несколько фабрик и оружейных заводов, а с помощью этой подправленной рати и этих заводов после больших хлопот и усилий с трудом вернули две потерянные области, Смоленскую и Северскую, и едва удержали в своих руках половину добровольно отдавшейся им Малороссии» (добавлю – удержали исключительно благодаря кризису Речи Посполитой).

Отставание от Европы – технологическое, культурное, военное – делало Россию уязвимой перед внешними угрозами и не позволяло ей занять то положение в мире, которого заслуживала такая большая и потенциально богатая страна. Не меньшую опасность представляло само строение русского государства, не справлявшегося со своими функциями. Оно вполне могло рухнуть и безо всякого внешнего воздействия. В 1670 году, во время восстания Разина, и в 1682 году, во время военного путча, это почти и произошло.

Плохо устроенная, отсталая страна с неразвитой экономикой и слабой армией, задыхающаяся без морской торговли – вот какой пришла Россия к концу XVII столетия. Необходимость модернизации и реформы была очевидна всем государственным людям. Оставалось только выбрать, каким путем пойти.

Как я уже сказал, имелось две дороги.

Можно было заменить «вертикальную» модель на принципиально иную, «горизонтальную», которая стимулировала бы развитие провинции и самодеятельность населения, но в конечном итоге неизбежно привела бы к отмене самодержавия. Этот путь предлагал еще Афанасий Ордин-Нащокин и, судя по проекту «поправления всех дел», подробно разрабатывал Василий Голицын.

Был и второй путь: вернуться назад, к тотальному самодержавию, то есть к классической военной империи чингисхановского типа, способной форсировать развитие иными средствами – суровыми, зато быстрыми.

Сделать этот выбор предстояло новому правителю царю Петру.



* * *






notes


Сноски




1




Вероятно, от польского frant – «шут».





2




Дальнейшая судьба «великого князя русского» была печальной. Пытаясь вернуть утраченное влияние среди казаков, он вступил в тайные сношения с промосковскими заговорщиками и в конце концов был расстрелян самими поляками, что окончательно утвердило за ним репутацию законченного изменника.