Мелодия для саксофона

Мирослава тем временем поспешила выскользнуть за калитку и быстро пошла к месту, где оставила автомобиль.

Втайне она опасалась, как бы по пути её не отловили баба Маша или Рамир Муратов и не стали зазывать к себе отведать лепёшек по местному рецепту или попить ещё чаю.

Но ей повезло, на улице не было ни души.

Пост на выезде тоже пустовал, и Мирослава беспрепятственно покинула дачный посёлок.

И всю дорогу ей не давала покоя одна мысль: «Могла ли Пушкарская убить Самойлову? И почему именно её, а не Антонину Бессонову?»

То, что Пушкарская могла незамеченной покинуть дачный участок, Мирослава не сомневалась.

Но возникало одно «но». Как соседи могли видеть её на собрании в день убийства? Не могли же они сговориться? А вот перепутать день могли вполне. Либо ошибались в том, что Софья Михайловна на этом собрании присутствовала.

Детектив невольно вспомнила, как горели глаза Софьи Михайловне, когда она говорила о режиссёре Гульнове, и по её коже пробежали мурашки.





Глава 20




Сверившись с картой, Мирослава поняла, что в Невельский она может заехать по пути в Волчеморск. Так что нет никакого смысла сначала ехать в гостиницу, а потом опять в пригород.

Через час она въехала в небольшой зелёный городок, расположенный на живописном фоне гор. Увидела она и бегущую с гор реку, которая, оказавшись на относительно ровном месте, продолжала бежать, не сбавляя скорость, и шипеть, разбрызгивая капли холодной и кристально чистой воды.

«Красота!» – подумала Мирослава и сразу вспомнила тяжеловатое медленное течение абсолютно непрозрачной Волги.

Река давно нуждалась в капитальной очистке. Всякий раз, читая об очередной гибели рыбы, в том числе и такой ценной, как стерлядь, Мирослава помимо воли представляла средневековую Русь и частокол с насаженными на него головами тогдашних чиновников, то бишь бояр и служивых людей.

Волгина не считала себя жестоким человеком, но иногда ей казалось, что только этот метод и может заставить директоров предприятий и других ответственных лиц прекратить загрязнять Волгу, сбрасывая в неё неочищенные отходы производства.

Этой горной речушке повезло, никаких тебе производств по берегам, беги и сверкай чистотой.

Оторвав взгляд от реки, Мирослава остановила машину и, уважительно склонив голову, спросила у седого мужчины, ведшего под уздцы симпатичного ослика, как ей доехать до Давиденко, дом двадцать два.

– Езжай, дочка, прямо, – ответил он ей, – на первом перекрёстке свернёшь налево. Это и будет улица Давиденко. А номера домов крупно написаны белой краской, так что ты легко найдёшь то, что ищешь.

– Спасибо вам огромное! – поблагодарила Мирослава и снова поклонилась.

Если бы она только знала, что старцу вовсе не семьдесят лет, как она предположила, а уже сто двадцать, то поклонилась бы, наверное, ещё ниже.

Улицу Давиденко она и впрямь нашла быстро и дом номер двадцать два тоже. Вот только калитка была закрыта и на её стук никто не откликался.

«Допустим, Татьяна больна и лежит в постели, но Клара-то здорова, и если она выхаживает подругу, то должна откликнуться, – думала Мирослава, – она, видать, и впрямь заправская сиделка, то любовника выхаживает, то подругу».

Вот только Клара либо куда-то отлучилась, либо так крепко заснула, что не слышала всё усиливающегося стука в калитку.

Зато упорное желание Мирославы во что бы то ни стало достучаться до Татьяны Лобецкой перебудило в округе немало собак. Даже соседский петух, взлетев на крышу сарая, наклонил голову и, посмотрев на неё сердито, сказал: «Ко-ко-ко», – и взмахнул крыльями.

– Ты должен говорить «Ку-ка-реку»! – сделала ему замечание Мирослава.

– Да ничего он не должен! – раздался откуда-то из-за запора возмущённый возглас. – И перестаньте сейчас же безобразничать!

– Вы где? – спросила Мирослава, – я вас не вижу! Мне нужна Татьяна Лобецкая!

– Мало ли кто вам нужен, – продолжил возмущаться всё тот же голос, – мне вот нужен китайский мандарин! Но я же не крушу из-за этого заборы.

– И зачем вам сдался китайский мандарин? – решила пошутить Мирослава, – я могу вам дать абхазский.

– Давайте, – неожиданно согласился голос, и калитка в соседнем заборе приоткрылась.

– Ко-ко-ко! – предостерегающе крикнул петух и энергично захлопал крыльями.

Но Мирослава уже во все глаза смотрела на появившегося в проёме калитки человека. Хотя точнее, наверное, было бы сказать человечка, но не в оскорбительном смысле слова, а в уточняющем. Потому что это был мужичок с локоток. Или чуть выше. Рост у него был не больше метра.

Но выглядел он солидно. Высокий лоб, зоркие карие глаза, аккуратно подстриженные волосы на голове и маленькая бородка. Коричневые брюки и клетчатая рубашка сидели на нём как влитые.

– Здравствуйте, – растерянно моргнула Мирослава.

– Здрасте, – сказал мужичок, – и как вас звать-величать?


– Мирослава Игоревна, но лучше просто Мирослава.

– А фамилия?

– Волгина.

– А я Вадим Андреевич Беспалов, – важно представился он, но потом великодушно разрешил: – Можно просто Вадим.

– Очень приятно…

– А мне не очень.

– Почему?

– Потому что вы барабаните в калитку уже двадцать минут!

– Откуда такая точность? – невольно улыбнулась Мирослава.

– А я специально время засёк.

– А…

– Вот ответьте мне на один простой вопрос.

– На какой?

– Если вам не открывают, то что это значит?

– Что?

Мужичок всплеснул руками:

– Так это же я вас спросил!

– А я ответа не знаю, – хитро улыбнулась Мирослава.

Вадим Беспалов погрозил ей пальцем, но на свой вопрос ответил сам:

– Если не открывают, это значит, что хозяев нет дома! Или они вас видеть не хотят!

– Но ведь они не знают, что это именно я.

– В окошко посмотрели!

– Окошки занавешены, и никто шторок не отодвигал.

– Вы следили, что ли?

– Следила.

– Молодец, – неожиданно похвалил он её и в первый раз посмотрел уважительно.

Потом мужичок с локоток подёргал себя за бороду и снизошёл до объяснения:

– Дома её нет.

– Клары?

– Какой ещё Клары?!

– Таниной подруги.

– Никакой Клары я тут давно не видел.

– Как так?

– А так! Приезжает к ней иногда одна девица. Но не было её давно.

– А где же сама Таня? В больнице?

– В какой ещё больнице? На работе она!

– На работе?