Мелодия для саксофона

– Так мученица добровольная! Иной раз все пятки, пальцы себе заклеит пластырем, и всё равно ковыляет.

– Понятно. А где она сейчас?

– На гастролях. Я тут живу по-холостяцки, как бобыль! Чего встали? Тарелки расставляйте! Я сейчас макароны откину. Вы соус чесночный будете? – он повернул голову и с сомнением посмотрел на неё.

– Буду! – решительно ответила Мирослава.

– Молодчина! – похвалил её обрадованный Фёдор, – наш человек! А то Кларка моя вечно нос воротит: «Не хочу, не буду!», – передразнил он отсутствующую жену тонким голосом.

С аппетитом уплетая макароны, Мирославе наконец удалось спросить радушного хозяина:

– А где же Софья Михайловна?

– Какая Софья Михайловна? – не сразу въехал Фёдор.

– Пушкарская! Ваша тёща!

– Ах, моя вторая мать! – хлопнул себя по лбу Фёдор, – так она у нас на даче с апреля до середины ноября. А если погода хорошая, то и дольше.

– А как мне к ней проехать? – Мирослава приготовила целую легенду для того, чтобы ответить на его вопрос, зачем она ищет его тёщу, но он даже не спросил зачем.

Зато сказал:

– Как я рад, что вы составили мне компанию!

– В смысле?

– Что вот ужинаете со мной. А сейчас пойдём в гостиную, я прикачу столик, и мы там будем пить кофе с плюшками и смотреть телевизор.

– А плюшки сами напекли? – улыбнулась Мирослава.

Он сморщил нос:

– Шутите? Как говорит мой племянник: «Ясный перец, в магазине купил».

– Магазинные тоже пойдут, – проговорила Мирослава.

– Я тоже так думаю, – охотно согласился Фёдор, подмигивая ей.

– Вам скучно, наверное, без жены? – осторожно спросила Мирослава.

– Когда скучно, когда нет, – пожал плечами Фёдор. – Сегодня Вадька, дружок мой, обещал прийти и не пришёл, обманул, каналья.

Мирослава едва сдержалась, чтобы не расхохотаться, а Фёдор как ни в чём не бывало продолжал:

– Но ведь и в его положение нужно войти…

– В чьё?

– Да в Вадькино же! Он же не нарочно не пришёл. Маланья его не отпустила!

– Маланья?

– Ну да, жена его. Она вообще-то Маша, – Фёдор почесал ручкой вилки нос, – но мы её зовём Маланья.

– Почему?

– Она у него на квашню похожа. А так баба ничего. Если ей, конечно, вожжа под хвост не попадёт.

«Как сложны порой бывают супружеские отношения», – рассеянно подумала Мирослава и спросила: – А ваша жена часто уезжает на гастроли?

– Да не так чтобы очень, – и, улыбнувшись, добавил: – Могла бы и чаще. Шутка!

– Ваша жена, наверное, большая актриса, – бросила пробный камешек Мирослава.

– Да какой там, – отмахнулся Фёдор и добавил с сожалением: – Но очень хочет ею стать.

И Мирослава не поняла, то ли он жалеет жену, то ли сожалеет, что она подалась в актрисы.

– А я приехала пару дней назад, – сказала Мирослава, – и узнала, что у вас совсем недавно выступал джазовый оркестр. Так жалко, что я не успела побывать на концерте.

– А, да, – согласился Фёдор, – хорошо играют ребята. Но у них в этот раз Аркаша заболел.

– Аркаша?


– Аркадий Бессонов. Саксофонист их.

– А вы что, с ним знакомы?

– Ну, ещё бы, – ответил Фёдор, – в квартире напротив нас живёт его родная тётка, и он, когда приезжает в наш город, всегда у неё останавливается.

– Значит, всего несколько дней назад в квартире напротив вас жил саксофонист?! – с энтузиазмом спросила Мирослава.

– Не, – покачал головой Фёдор, – на этот раз, как раз и не жил он тут.

– Почему? – разочарованно протянула Мирослава.

– Тётка-то его к дочке уехала. Ключи она мне оставила, но он возьми и расклейся!

– Расклейся?

– Короче, приболел Аркадий, и друзья его разместили в гостинице, чтобы у них под присмотром был.

– Понятно. Значит, вы в этот раз с Аркадием не виделись?

Фёдор покачал головой, цепляя на вилку большой маринованный гриб:

– Сам собирал! – похвастался он.

– А мариновала жена?

– Как же, станется с Кларки, – усмехнулся Шляхтин, – тёща мариновала, дай ей бог крепкого здоровья и долгих лет жизни. Хорошая баба! Да вы и сами небось знаете.

Мирослава предпочла не отвечать. Впрочем, Фёдор и не ждал от неё ответа.

– А вы саксофониста в гостинице не навещали? – спросила она как бы ненароком.

– А оно мне надо? – искренне удивился Фёдор.

– И в самом деле, – улыбнулась Волгина.

Фёдор подмигнул ей и сказал:

– Всё! Перебираемся в гостиную, сейчас будут местные новости, а потом наша городская команда будет играть с питерскими.

Мирослава поняла, что ей до начала игры следует уйти. Поэтому она быстро помогла Фёдору водрузить на чайный столик всё необходимое для чаепития и уселась в гостиной на большой кожаный диван.

Выпив чашку чая, она спросила:

– А у вас есть фотографии вашей жены, играющей в спектаклях?

– Вроде несколько есть, – Фёдор почесал в затылке, придвинул стул к стенке, залез на него и достал из верхней секции несколько альбомов.

– Вы тут глядите, – сказал он, – а я столик назад укачу и на кухне приберусь. А то после игры я ленивый сделаюсь.

– Да, конечно, – согласилась Мирослава, внутренне ликуя, что остаётся одна наедине с фотографиями.

– Пива хотите? – крикнул из кухни Фёдор.

– Нет, спасибо! – отозвалась она, листая страницы альбома.

Наконец ей попались совсем недавние снимки, и она без зазрения совести утянула два наиболее выигрышных.

Когда Фёдор вернулся из кухни, он нёс на подносе бутылку с пивом, кружку и вазочку с орешками.

– Может, будете? – спросил он Мирославу.

Она покачала головой.

И тут зазвонил сотовый Фёдора.

– О! Вадька! – обрадовался он.

Мирослава вполуха слушала его реплики:

– Да ты чё? Прямо послала? Куда? Ко мне? Когда? Сейчас? Уже бежишь? Жду, конечно!

Отключившись, он объяснил Мирославе: