Мелодия для саксофона

– Ну, вот и хорошо. И чтобы никаких мне проколов! – предупредил он. – Если вы сделаете хотя бы попытку с ними связаться, налоговой всё станет известно о ваших художествах.

– Нет, нет, я всё сделаю так, как вы сказали. – И вдруг спросила: – А если Надя мне позвонит?

– А она имеет привычку вам звонить?

– Нет, но…

– С какого же перепугу она позвонит вам теперь?

– Я хотела уточнить на всяких случай, – жалобно проговорила женщина.

– Хорошо! Если она вам позвонит, вы скажите ей, что сейчас вам некогда и вы перезвоните ей сами позже. А сами позвоните немедленно мне! Вот, держите, это моя визитка.

Евстафьева с жадностью выхватила из рук следователя визитку и крепко сжала её в своём влажном кулаке, точно в ней были заключены её жизнь и смерть, как у Кощея на конце иглы.

Покинув квартиру свидетельницы, Наполеонов тяжело вздохнул и вытер пот со лба.





Глава 11




Прихватив с собой фотографию Дорина, которую успел сделать, любуясь картинами художника, Славин, Наполеонов решил отправиться на Пешеходную улицу и там отловить Дорина.

Устраивать переполох на съёмной квартире, привлекать к Надежде внимание соседей ему не хотелось. Девчонку было жаль. Так что вариант с посещением съёмной квартиры он оставил на самый крайний случай.

Недолго думая, Наполеонов отправился в Старый город.

Пролетая на своей белой «Ладе-Калине» мимо памятника Василию Ивановичу Чапаеву, Наполеонов невольно подумал: «Вот и я лечу впереди всех, как комдив на белом коне».

Слабостью Чапаева были автомобили, но воевать ему приходилось на лошадях. А Наполеонов с детства любил лошадей, однако в наше время представить следователя, разъезжающего по городу на лошади, было немыслимо. Так что Наполеонов не без основания считал, что некоторая родственность душ с легендарным комдивом у них всё-таки имеется.

Добравшись до Пешеходной улицы, Наполеонов оставил машину на стоянке и дальше пошёл пешком.

Он мысленно поздоровался с гигантской фигурой Дяди Стёпы, окружённой детскими фигурками, и, пройдя ряд клумб и фонтанов, очутился возле места расположения уличных художников.

Обычно, бывая на Пешеходной улице, Наполеонов проходил мимо, но сегодня служебная необходимость заставила его остановиться и присмотреться к художникам. Сделать это он старался незаметно, скрывая свою заинтересованность под ширмой интереса к представленным картинам.

На большинстве из них не было ничего особенного. Волжские пейзажи, милые скамеечки и беседки городских парков и скверов, улицы и дворы Старого города с сохранившимися дореволюционными зданиями. Всё очень мило, безыскусно, но ничего, что могло бы зацепить всерьёз.

И вдруг Наполеонов увидел портрет девушки с голубыми глазищами. Её светлые волосы растрепал невидимый ветерок. Она закусила чуть полноватую нижнюю губку и вся как бы ушла в себя, в свой внутренний мир.

– Сколько стоит эта картина? – спросил Наполеонов.

– Эта картина не продаётся, – ответил художник, в котором Наполеонов сразу же признал Дорина.

– Тогда почему она здесь находится? – не скрывая любопытства, спросил следователь.

– Она сопровождает меня, – прозвучал несколько странный ответ.

– Она ваш страж? – улыбнулся Наполеонов.

– Она моя Муза, – не улыбнувшись, ответил художник.

– Хорошо. А вот эта картина продаётся? – Наполеонов указал на изображение фонтана, облепленного голубями.

– Да, эта картина продаётся, – художник назвал цену.

– Подходяще, – пробормотал Наполеонов, – только не скажете, в каком городе находится этот фонтан?

Художник рассмеялся:

– Он находится в этом городе, на этой улице, и сдаётся мне, что вы не так давно мимо него прошли.

– Быть такого не может! – притворился, что не верит, Наполеонов.

– Хотите, покажу? – загорячился художник.

– Хочу!


– Но с одним условием.

– С каким?

– Я вам показываю фонтан, а вы покупаете у меня картину.

– Идёт! – согласился следователь.

– Ребята, вы свидетели! – обратился художник к своим собратьям по кисти. И те дружно загалдели и закивали.

– Ну, идёмте, – обратился Дорин к Наполеонову.

– Пошли.

Они дошли до фонтана, стоящего почти в самом начале улицы, недалеко от стоянки.

– Ну? – спросил Дорин с видом победителя, – узнаёшь?

– Узнаю, – смущённо согласился Наполеонов.

– Так берёшь картину?

– Беру. Только идёмте, я деньги возьму из машины.

– А где ваша машина?

– Да вон крайняя стоит, «Лада-Калина».

– Это которая белая, что ли?

– Она самая, пошли, будешь рядом стоять, а то вдруг я в машину сяду и укачу, – усмехнулся Наполеонов, – а ты с носом останешься.

– С каким ещё носом?

– То бишь с непроданной картиной.

– И то верно, от нынешних, прости господи, покупателей всего можно ждать.

Они дошли до машины, Наполеонов открыл её и, извернувшись, затолкал в неё Дорина. Тот никак не ожидал от низкорослого Наполеонова ни силы такой, ни ловкости. Он изумлённо смотрел на защёлкнувшиеся на его запястьях наручники.

А потом спросил удивлённо, перейдя на «ты»:

– Ты бандит, что ли?!

– Очень даже наоборот, – ответил с чарующей улыбкой Наполеонов, которую он перенял от Мориса Миндаугаса.

– Что значит наоборот?!

– Я следователь.

– Следователь? – не поверил Дорин, но всё-таки спросил: – И чего вам от меня надо?

– Вы знали Екатерину Терентьевну Самсонову?

– Да, – не стал отрицать художник, – но почему знал? Я её и сейчас помню, – усмехнулся он.

– Вы угрожали ей?

– Так неужели Терентьевна на меня жалобу накатала? И чего это ей в голову вдарило? Столько времени прошло!

– Вот именно вдарило, – печально ответил следователь.

– Что вы хотите этим сказать?

– Самсонову кто-то ударил молотком по голове.

– Кто-то?

– Да. Случайно не вы?

– Да вы с ума сошли! С чего это мне бабку Инессы по голове стукать?! Да ещё молотком!

– Вы же угрожали ей?

– Чего не скажешь сгоряча! Она тогда сильно обидела меня.