Махинация

Он улыбнулся, прижал к себе чуть сильнее и вернулся к работе.

Я лежала, чувствуя тепло его тела, и думала. Спрашивать о чем-то еще было… страшно и достаточно сложно, а сердце почему-то очень грели слова «я влюбился в тебя. Еще на Гаэре», и, несмотря на всю ситуацию, хотелось улыбаться. Просто лежать и улыбаться. И еще желательно ни о чем не думать…

Но…

— Я полагаю, будет лучше, если ты все же вернешь мне мою команду, — очень осторожно, подбирая каждое слово, произнесла я.

Не прерывая чтения и не глядя на меня, Арнар холодно спросил:

— Ты в этом уверена?

Помолчав немного, так же осторожно заметила:

— Я уверена в том, что есть проблема, которую не сможем решить ни ты, ни я.

Молчание было мне ответом.

— У тебя есть выходы на Багора, — уже вконец осторожно продолжила я. — Сейли и Гэс — его люди.

Сказала и осеклась, вспомнив, какую характеристику те же Сейли и Гэс дали самому сахиру Тени.

— А может, и не стоит, — выговорила наконец.

Саттард едва слышно хмыкнул.

Помолчал, продолжая изучать документацию, и вдруг сказал:

— Если я сорвусь и ты забеременеешь, рожать будешь на Гаэре и ребенка я не признаю никогда.

Несмотря на все понимание его мотивов, в душе все равно стало больно и как-то горько, но я послушно сказала:

— Хорошо.

— Финансово я обес… — продолжил было сахир.

Но я прервала его усталым:

— Я специалист S-класса, у меня, в принципе, никогда не будет проблем с деньгами.

Помолчав, Саттард вдруг спросил:

— А с чем проблема будет?

Я не ответила.

Можно было бы сказать многое, но смысл?!

— Я сделал тебе больно, да? — глухо спросил Тень.

— Да, — честно признала я.

Он снова выдержал паузу, затем тихо сказал:

— Извини. Ка-ю притупляет чувства. Все, кроме сексуального желания.

— Все чувства, включая эмпатию? — без особого интереса спросила я.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил сахир.

Поднявшись, села на постели, скрестив ноги, и уточнила:

— Что, если я сейчас порежу себе, к примеру, палец. Что ты почувствуешь?

Удивленно глянув на меня, Арнар глухо ответил:

— Я не дам тебе этого сделать.

Хорошо, возможно, пример не верный.

— А если, к примеру, кто-то из твоей охраны порежет палец. Что ты почувствуешь? Глядя на рану? Ты ощутишь хоть что-то?

Очень странно глядя на меня, Саттард нахмурился, размышляя, а затем ответил:


— Ничего. Раздражение по поводу того, что мой сотрудник оказался крайне неловким разве что.

Психологию я знала не слишком хорошо, с социологией было уже получше, и, собственно, поэтому я могла честно сообщить сахиру:

— Если это последствия приема Ка-ю, то можно смело утверждать, что в вашем обществе нарушены механизмы социального поведения. Сильно нарушены. Потому что априори в социуме любой человек, глядя на открытую рану другого человека, испытывает что-то, отдаленно напоминающее боль. Это механизм, заложенный в нас на уровне инстинктов. Эмпатия, умение сопереживать, сочувствовать. Знаешь, в каких случаях эмпатия исчезает?

Он не стал переспрашивать, просто молча и внимательно смотрел на меня.

— В случаях геноцида, — прямо сказала я. — Это когда один народ уничтожает другой народ, не считая уничтожаемых за людей.

Саттард продолжал молча смотреть на меня, не делая даже попытки возразить. Молча смотрел. Пристально. Внимательно.

А я сильно опасалась сказать что-либо еще… потому что вовсе не была уверена, что услышит меня только Тень. Впрочем, я не была уверена, что и он сам услышит.

Ошиблась.

— Когда-нибудь бывала на Танарге? — невозмутимо поинтересовался он.

И я поняла, что услышал.

— Нет, — ответила, не сумев сдержать улыбку.

— Слетаем? — сдержанный вопрос.

— С тобой — с удовольствием, — совершенно искренне ответила я.

— Пять минут на сборы. Время пошло, — выключив сейр и поднимаясь с постели, уведомил он.





* * *


До космопорта мы долетели за считаные минуты, он, как оказалось, был недалеко. Огромный темно-зеленый купол, сооруженный словно из стекла, оказался с проницаемым потолком — он раскрывался воронкой при взлете каждого из кораблей, похоже рейсовых.

Мы же сразу отправились к куполу поменьше. Насколько я поняла, там была отдельная часть космопорта.

Пока летели, сахир распорядился о подготовке корабля для межпланетного полета. Действовал он быстро, предельно быстро. Мы подлетели к малому куполу, который маленьким казался только с огромного расстояния. Саттард, продолжая переговоры, спрыгнул и пошел открывать двери для меня…

И в этот момент на нас напали!

Первый выстрел блокиратора пришелся практически в спину сахира, тот каким-то образом сумел противостоять ему, рухнув наземь не ничком, как предполагали нападающие, а на одно колено, мгновенно доставая меч, второй выстрел пришелся по флайту, и это было что-то сродни электроимпульсной бомбе, потому что мгновенно вывело из строя всю автоматику машины. Третий снова достался Арнару, опять выстрел в спину, что странно — он уже развернулся к первому стрелявшему с таким выражением лица, что стало ясно — сейчас потечет кровь, причем не Тени.

Но увидеть дальнейшее мне не дали — дверцу уже не функционирующего флайта распахнули, ремни безопасности уничтожили лазером, и высокий худощавый мужчина в черном, схватив меня, без труда перекинул через плечо и рванул прочь. Бегом!

Он бегом, а Саттарда и подоспевшую охрану обстреливали два рейтанских же дрона, усиленно поливая огнем и уничтожая все вокруг! Последним, что рухнуло, был купол самого космопорта, причем рухнул он именно как стекло — с грохотом и звоном.

И на все это ушло секунд сорок, не больше!

После чего меня запихнули в капсулу, мой похититель запрыгнул на свое место, и мы стартовали. Приказ «Пристегнись» прозвучал уже после старта, и осуществить его при навалившихся перегрузках у меня просто не было возможности. При таких перегрузках даже говорить нет возможности, не то что действовать.

Поэтому все, что я смогла сделать, — это в ужасе смотреть на своего похитителя, пока он, в принципе, без какого-либо напряжения управлял рвущейся в свободный космос капсулой.

Но ужас закончился, едва мужчина сорвал с головы черный защитный шлем, повернулся ко мне, весело подмигнул и продолжил гордое дело умыкания меня с Рейтана.

И все бы ничего, но, едва он снял маску, у меня банально отвисла челюсть.

Вспомнилось, как Саттард отклонил запрос прибывшего крейсера Илонесской армады. Это вспомнилось, да… но речь шла о крейсере, а не обо всей армаде. Сейчас же передо мной с залихватской мальчишеской улыбкой сидел радостно укравший меня командир Илонесской армады, сам адмирал Айрон Вейнер!

— Капитан Картнер, у вас такой вид, словно вы не рады меня видеть, — усмехнувшись, заметил адмирал.

И не рада. И слов не было. Про Вейнера ходили самые противоречивые слухи, с одной стороны, все мечтали служить в Илонесской армаде, с другой — Вейнер-Зверь, Айрон-Тиран — вот как называли самого адмирала этой вожделенной для служения организации.

— Здравствуйте, адмирал Вейнер, — едва мы покинули атмосферу Рейтана и дышать стало полегче, произнесла я.

— Угу, приветствую, Картнер, — невозмутимо отозвался он. — И как оно там, в сексуальном рабстве?

Ну, адмирал Вейнер, он такой… адмирал Вейнер. Ходили слухи, что всех принимаемых на работу капитанов он для начала спаивал до состояния невменяемости, после допрашивал, а потом вечно намекал на имеющийся вследствие такого допроса компромат… Но, в общем и целом, я понятия не имею, по какой причине личный состав преданно любил своего адмирала… лично мне уже очень хотелось бы избавиться от его общества.

— З-з-замечательно, — мрачно ответила я.

И все-таки пристегнулась.