Махинация

Сглотнув, он глухо ответил:

— Понимаю.

Помолчал, все так же глядя на меня, затем еще тише добавил:

— И одновременно с этим я ясно осознаю, что совершаю самый правильный поступок в своей жизни. Самый логичный. Самый рациональный. Самый… — сглотнул, — все же «правильный» наиболее подходящее определение.

— Это объявить меня самоубийцей было правильным? — зло спросила я.

— Присвоить тебя себе было правильным, — уточнил он.

Мы посидели, глядя друг на друга.

Впервые за все время, что я находилась в его доме, мы сидели не рядом, а через стол. Стол вполне можно было признать лишь метафорой всего того, что сейчас стояло между нами, в принципе.

— Спасибо, что сообщил мне о Полиглоте, — наконец, выговорила я то единственное нормальное, что сейчас была способна выговорить.

Никак не отреагировав на эту фразу, Тень сказал:

— Я накупил тебе украшений. Под цвет твоих глаз.

— Можешь оставить их себе, — сухо ответила я.

Он все понял правильно, но все же счел необходимым уточнить:

— На память?

— Именно так.

Теперь между нами был не только стол, но еще и фактическое объявление войны с моей стороны, впрочем — он первый начал. И был явно не слишком доволен этим фактом. Помолчав, пристально изучая взглядом мое лицо, заметил:

— Знаешь, плохой мир всегда лучше хорошей войны.

— Знаю, — кивнула я, — но ты выбрал войну.

Арнар продолжал все так же смотреть на меня, явно ища выход из создавшегося положения. Выходов было полно — достаточно было просто связать меня с моим руководством, но сахира это явно не устраивало. Он искал другие варианты. И спустя несколько секунд практически нашел:

— Мы скрываем факт твоего существования в адекватном состоянии, но ты начинаешь готовить программу обучения для дипломатов, — предложил он.

Без одобрения руководства? Без связи с командованием? Совершая фактически прямое нарушение приказа покинуть Рейтан?

— Нет, — ответила я.

Сжав челюсти так, что едва не раздался скрежет, третий правитель Рейтана попытался зайти с другой стороны:

— Сообщение о твоей смерти выгодно по всем параметрам — тебе не будет мешать герхарнагерц, мне не придется оправдываться перед Тейнаром.

Возмущенно глядя на него, все же не выдержала и заметила:

— Я, возможно, и наивна, но не до такой же степени!

— До такой, — криво усмехнувшись, уведомил сахир, — поверь — именно до такой, ты ведь сама отказалась от статуса дипломатической неприкосновенности.

И посмотрел на меня практически с нескрываемой насмешкой. Я мрачно посмотрела в ответ. Насмешка исчезла полностью, сменившись мрачным напряжением. Напряжением, которому я едва ли могла найти определение.

— Ты непоследователен, — заметила осторожно.

Сахир вздохнул и ничего не стал говорить.

— И, — продолжила я, — мне показалось, что вопрос с сахиром Светом уже решен.

— Отчасти, — нехотя признался Арнар. — Я обвинил его в сговоре с Танаргом и использовании танаргских технологий на энирейцах, он самоустранился от должности на период расследования, оставив в качестве преемника прежнего второго правителя Рейтана — своего отца.

У меня… слов не было.

— И правитель с этим согласился? — потрясенно переспросила я.

— А почему бы ему не согласиться с возвращением к должности собственного брата? — вопросом на вопрос ответил Тень.

И у меня лично слов не стало окончательно.

— Знаешь, я безумно устал от этого, — с ожесточением произнес Арнар, — брат, сват, друг, кузен, дядя, они, как корни священного Ка-э, проникают всюду! Их не выкорчевать!


Помолчав, тихо спросила:

— А ты?..

Хотела спросить про родственников, но осеклась почему-то.

— А я один, — опустив взгляд, ответил Саттард.

Слов сочувствия у меня не нашлось, но они ему и не требовались.

— Я один, и, собственно, поэтому меня допустили к должности третьего правителя Рейтана… полагали, что без поддержки семьи я быстро сломаюсь и стану тем, с кем они привыкли иметь дело, — послушной марионеткой. Просчитались.

И он посмотрел на меня багрово-синими глазами, заставив невольно вспомнить про кольцо, которое я так и не достала из кармана своего плаща.

— Ну, — произнесла наконец, — они, насколько я понимаю, пытались тебя в семью… включить.

— Ты про попытку Тейнара подсунуть мне свою дочь? — насмешливо поинтересовался Тень, издевательски выгнув бровь.

— Она… красивая, — была вынуждена признать я.

Саттард покачал головой и безапелляционно произнес:

— Как бы она ни была красива, у нее есть один неоспоримый недостаток — она не ты.

Не стала спрашивать, в чем проблема и с чего это, в принципе, можно считать недостатком.

Мы снова помолчали, думая каждый о своем, и Арнар вдруг сказал:

— Прости за активацию протокола 7777-1-97. Я не хотел сделать тебе больно, я просто не хотел и не хочу тебя терять.

Мрачно посмотрела на него, недвусмысленно намекая, что подобное не прощают в принципе.

— Запаниковал, сорвался, — хрипло признался он, пристально и честно глядя на меня.

— Мне от этого не легче, — тоже предельно честно сообщила я.

Арнар помолчал, сжимая и разжимая кулак, затем вдруг спросил:

— Ты планировала сделать карьеру в языковом управлении?

Несколько растерявшись, все же ответила:

— Нет.

— А за что получила звание капитана? — последовал новый вопрос.

— За ведение переговоров в экстремальных условиях, — призналась я и подумала, что хочу пить.

Я просто подумала, но Тень вдруг гибко поднялся, сходил к холодильнику, достал бутылку воды с Гаэры, из шкафа извлек стакан, налил и протянул мне.

— Спасибо.

Он кивнул, принимая благодарность, сел рядом со мной и спросил:

— И какие условия у вас считаются экстремальными?

Пожав плечами, сделала глоток воды и рассказала:

— Семьдесят шесть часов без перерыва — переговоры с катонгскими террористами. Я тянула время, десант пробирался через джунгли Катонга. Две тысячи семьсот переселенцев остались живы. Десятерых казнили на моих глазах для… ускорения процесса моего освоения их языка и большего стремления к взаимопониманию, еще четверо погибли при перестрелке.

Тень прищурился и переспросил:

— Они казнили людей на твоих глазах? Ты была там?!

— Нет, я была в управлении, — улыбнулась ему. — Ты что, в джунглях Катонга гибнут даже киборги, я бы просто не дошла, даже под прикрытием десанта.

— Киборги гибнут, а десант дошел? — с нескрываемым скепсисом переспросил Арнар.

— Это же десант, — пожала плечами я. — Их учат превосходить машины во всем, и они превосходят в итоге.

Он покивал и вернулся к вопросу, который, похоже, интересовал его гораздо больше возможностей наших спецвойск:

— Так, значит, ты, в принципе, никогда не стремилась сделать карьеру?

И я поняла, к чему он клонит.