Лазурный берег болота

– И где логика? У нас руки? Значит – подручники! А подмышки, если относиться серьезно к твоим словам, бывают исключительно у мышей.

– У кенгуру тогда подкенгурятники, – элегически протянула Бровкина, – у слонов – подслоновники.

– Чушь! – воскликнула моя свекровь. – У животных – лапы. У всех – подлапники.

– Нет-нет, – заспорила домработница, – у слонов, лошадей, зебр – ноги. Соответственно – подслоновники, о которых я уже говорила, и подлошадники, подзебрятники.

– У медведей – подмедведятники, у жирафов – поджирафятники, – подхватила Рина, – невыговариваемые слова, полный идиотизм.

Я попыталась урезонить спорщиков:

– Давайте займемся делом.

– Отличная идея, – одобрил Иван, – быстренько всех вылечим и поужинаем.

– Итак, начнем с Мози, – скомандовала Рина, – уши. Обрабатываем их двухпроцентным хлоргексидином. Где он?

Свекровь схватила бутылочку.

– Вот!

– Мама, на ней написано – один процент, – заметил Иван и взял другую емкость, – а на этой: ноль, ноль, пять!

– Два у меня! – заявила Надежда. – Я держу флакон.

– Что там дальше, – прищурилась Ирина Леонидовна. – Смачиваем ватный диск, протираем уши. После обработки капаем антибаракамедином, не даем трясти головой пару минут и отпускаем. Потом хвост! Его…

– Лучше задания выполнять по очереди, – посоветовала я.

– Я просто объясняю фронт работ, – затараторила Рина. – Хвост обеззараживается однопроцентным раствором, под ним протирается ноль, ноль, пять и в попу вставляется половина ихтиоловой свечки.

– Мози испытает восторг, – крякнул Иван Никифорович.

– После хвоста промывают нос однопроцентным хлоргексидином, подмышки двухпроцентным. Понятно?

Мы с Иваном молча кивнули.

Рина начала раздавать указания:

– Ваня, ты протираешь правое ухо, Надя левое. Таня стоит наготове с антибак… кар… выговорить не могу название, вот она, бутылочка. Я держу Мозеса. Начинаем по команде. Раз! Ваня и Надя трете уши! Два! Таня мажет, потом Ваня и Надя их зажимают. Ясно?

– Чем? – осведомился Иван. – Чем я должен ухо зажимать?

– Руками! – воскликнула Рина. – Чем же еще?

– Я думал, вдруг ты купила какой-то фиксатор, – смутился мой муж, – ну… вроде прищепки.

Ирина Леонидовна хихикнула:

– Нет. Всем понятна задача?

– Да, – хором ответила группа «ветеринаров».

– Начинаем? – осведомилась Рина.

Мы снова в едином порыве подтвердили свою готовность приступить к исполнению обязанностей Айболитов.

Ирина Леонидовна присела и зажала Мози в объятиях.

– Внимание! Раз! Ой, нет! Надо сначала смочить хлоргексидином вату. Ваня! Возьми плюшки!

Иван Никифорович пошел к хлебнице и открыл ее.

– Мама, тут только батон.

Ирина Леонидовна обернулась:

– Батон? Зачем он нам сейчас?

– Вообще ни к чему, – согласился сын.

– Ваня, – спросила моя свекровь, – с какой целью ты стоишь у хлебницы?


– Ты попросила взять плюшки, – пояснил начальник всех спецбригад.

Бровкина хихикнула:

– Ирина Леонидовна так называет ватные диски – плюшки.

– Я не знал, – удивился мой супруг, возвращаясь к нам, – вообще-то они совершенно на булки не похожи.

– Возьми хлоргексидин, вылей его на диски. Потом дай один Наде, второй оставь себе, – скомандовала Ирина Леонидовна.

Иван постоял мгновение молча, потом положил ватные диски в блюдце и выплеснул на них все содержимое флакона.

– Господи, Ваня, что ты делаешь? – изумилась хозяйка дома.

– Выполняю твое указание, – ответил сын.

– Их надо было просто смочить, – вздохнула Рина, – чтобы протереть уши Мозеса.

– Ты сказала: «Возьми хлоргексидин и вылей его на диски», – напомнил Иван, – я в точности выполнил твой приказ: вылил.

Я не справилась с собой и расхохоталась.

– Вылить, налить, накапать – да какая разница! – засверкала глазами Ирина Леонидовна. – Ладно, теперь отожми их, и начнем.

– Отжать что? – осведомился Иван Никифорович.

Из глаз Рины посыпались молнии:

– Плюшки!

– Диски? – уточнил Иван. – Готово.

– Отлично, – обрадовалась Рина, – начали! Раз!

Домработница схватила влажный кусок ваты и живо протерла левое ухо Мозеса. Иван кряхтя присел и стал старательно обрабатывать ватным диском… нос бульдожки. Мозес изо всех сил вырывался из рук хозяйки.

– Ухо, Ваня, ухо, – нервничала Рина.

– Знаю, – спокойно ответил сын, – обрабатываю!

– Нос! – возмутилась его мать. – Ты его трешь!

Иван Никифорович посмотрел на бульдога.

– А и правда. У Мозеса все на морде рядом.

– Таня! – воскликнула Рина. – Мажь быстро, не тормози. Я еле держу Мозеса.

– Собака не должна быть толще хозяйки, – менторски заявила Бровкина. – Владелица, которая может на себя легко надеть комбинезон своего пса, никогда не станет авторитетом для бульдожки.

Пока Надежда вещала, я схватила с кухонного стола бутылочку, налила из нее лекарство сначала на правое, потом на левое ухо Мози и затем зажала их ладонями.

– Вообще-то «зажим» наша с Надей задача, – заметил мой муж.

– Я находилась в удобном положении, – принялась оправдываться я. – Пока вы встанете, пока его схватите, Мози все капли вытряхнет. Однако они приятно пахнут. Чем-то знакомым!

Мози вывернулся из рук Рины и отбежал в сторону. Роки кинулся к брату и стал вылизывать ему ухо.

– Немедленно отойди, – рассердилась Надежда.

Ирина Леонидовна ринулась к собакам, схватила Роки, подняла его и скомандовала:

– Ваня, немедленно запрети Роки зализывать уши.

– Чьи? – уточнил сын.

– Свои! – сверкнула глазами мать.





Глава седьмая