Кровь на Дону

— Понял, Макар, как тебя по батюшке?

— Да не привык я по батюшке, Макар и Макар. А вообще, как и ты Владимирович.

— Еще раз благодарствую тебя, Макар Владимирович, — улыбнулся Дмитрий. — Передай атаману, будем когда, пока неведомо, но, мыслю, уже в дни ближние.

— Добре. Поехали мы, князь!

— Счастливого пути!

Савельев с Бессоновым проводили казаков, и те быстро скрылись за северными пологими холмами. Проводив дорогих гостей, воевода взглянул на помощника:

— Коней смотрел, Гордей?

— А то как же. Пасутся покойно под присмотром Лешки Глухова и Бориса Сули. Воду вовремя и в меру получают. Надо бы погонять их по степи, дабы не застоялись.

— Рискованно то.

— А ночью?

— Ну, если только по берегу Дона на версту выше и обратно.

— Угу. Прогоним ныне же. О чем с сотником наедине договорился, если не секрет?

— Какие у меня могут быть от тебя секреты, Гордей. Пойдем к реке, по пути и поведаю, о чем гутарили и договорились.

На реке искупались, вышли на песчаный участок берега, узкий, короткий, но на двоих хватало, и Савельев рассказал Бессонову о беседе с казацким сотником.

— Ну, хоть так, не одни будем. Сотня казаков — это сила! — проговорил Гордей.

— Смотря против какого противника. Вернее, против какого количества ворога.

— Ну, сотня казаков одолеет и три сотни татар.

— Если вооружены будут пищалями да иметь с десяток опытных лучников. Ладно, мы еще узнаем, что представляет собой станица атамана Лунина. Черт, змея! — вдруг воскликнул Дмитрий.

— Где? — вскочил на ноги Бессонов.

— Вон под кустом.

— Э-э, это же желтобрюх.

— А чего тогда отошел к воде? Он же не ядовитый.

— Не ядовитый, но агрессивный, как татарин, и кусает больно. А ну, кыш, пошел отсель! — Гордей сломал ветку, ударил по змее, та дернулась к его ноге, и он резко отшатнулся:

— Вот черт поганый! Пшел, говорю!

Желтобрюх нырнул под куст и пропал.

— Принесло аспида. Хорошо хоть не степная гадюка, этих тут много.

— Но больше в степи.

— Пойдем в крепость?

— Пойдем.

День прошел спокойно. От дозоров сообщений не поступало. Солнце подошло к закату, когда дружина, помолившись, пришла на трапезу. Провизия находилась в двух телегах малого обоза, что притулились за остовом мечети. После трапезы Бессонов стал готовить ночной прогон коней и для этого собрал ратников. Он ничего не успел сказать, так как поступил неожиданный сигнал тревоги, с поста наблюдения за степью несколько раз крякнула утка-кряква.

— Что, Баян? — подошел к Кулику Савельев.

— Глянь в сторону возвышенности.

Воевода посмотрел. К разрушенной крепости галопом мчался конь Агиша.

— Интересно, — проговорил он, — что бы это значило.

— Подъедет, скажет. Может, турки и татары начали поход по суше? — ответил Кулик.

— Они должны идти либо вместе с судовой ратью, либо после нее, и мы видели бы большое облако пыли, солнце высушило землю.

— Тоже верно.

— Ладно, неси службу, я к южной стороне.


Савельев и Агиш подошли к крепости одновременно.

Агиш соскочил с коня, завел его за обломок стены.

— Что случилось, Ильдус? — спросил воевода.

— Басурмане пустили в нашу сторону ертаул — разведку.

— Турки или татары?

— Турки, татар мы бы узнали.

— Сколько их?

— Немного, шесть человек конных. У всех щиты, сабли, лучников нет.

— Не заметят Баймака?

Агиш взглянул на князя так, словно тот что-то несуразное сказал:

— Баймака? Никогда!

— Ладно. Объяви всем тревогу, чтобы укрылись в подвалах надежно. Никому не высовываться.

— А кони?

— Увести берегом на север. Телеги с провизией втащить в цитадель.

— А если увидят османы? Телеги не так просто спрятать. Да и сакма от коней на берегу останется.

— Если прознают про дружину, то будем рубить, — решительно произнес Савельев. — Все действия по моей команде. Передай наказ Бессонову и возчикам и возвращайся ко мне, будем смотреть за незваными гостями.

— Слушаюсь!

Агиш ушел, но скоро вернулся и доложил:

— Все Гордею передал, а также сказал Суле, чего треба сделать. Ратники телеги пытаются в уцелевшую башню цитадели завести, коней возчики повели на север. А как тут?

— Турки в версте. Идут в линию, Баймака не заметили, иначе на возвышенности была бы сшибка.

— Это уж точно, — кивнул Агиш.

Ертаул татар подъехал к полуразрушенной крепости, встал на южной стороне. Турки внимательно смотрели на Кельберек.

— Лишь бы наши не высунулись, — вздохнул Дмитрий.

Постояв немного, турки собрались возле своего начальника. Тот что-то наказал, и они разъехались — двое в обход восточной стороны, двое к реке, остальные двинулись прямо в крепость.

— Это уже худо, — покачал головой воевода и достал саблю.

Вооружился и Агиш. Они, согнувшись, перебежали к поваленной городьбе и в кустах замерли.

Старший ертаула с воином проехали мимо князя и служивого татарина. Савельев и Агиш неслышно, прячась за глыбами камня и глины, двинулись за ними. Им было проще, они передвигались пешком. Но проще до тех пор, пока турки не замечают их. А если заметят, ситуация сразу изменится. Пешими биться саблями против конных занятие неблагодарное. Но пока старший ертаула и рядовой разведки преследования не замечали.

Они подъехали к площади у остова мечети. Осмотрелись. С востока подъехали еще двое, чуть позже двое от реки, и вражеский ертаул вновь собрался вместе.

— Перебить бы османов и все дела, — проговорил Агиш. — Пока их хватятся, уйдем к казакам. Все одно уходить, так, может, раньше лучше?

— Перебить их не сложно. Только свистнуть, и наши вылетят из подвалов, собьют копьями с коней, порубят… — начал князь.

— Да всем ратникам и не надо выходить, — перебил его Агиш. — Хватит одного Горбуна с его шестопером. Тот сдуру завалит и турок, и коней их.

— Не можно то, Ильдус. Забив ертаула, мы выдадим себя. Турецкий начальник войсковой узнает, что за его ордой смотрят. А кто может смотреть? Казаки? Им в Кельбереке делать нечего. Да и договоренности у басурман с казаками. Тогда кто? Значит, недруг, что готов бить их. И тогда турки примут меры усиления и охраны. Нам это не надо. Если и бить османов, то в самом крайнем случае.

— Ты начальник, тебе решать. Смотри, ертаул двинулся в обход мечети к цитадели, ну, сейчас все планы и наши, и их спутаются.

Турецкий отряд дошел до оставшейся стены и остановился.

Почему старший ертаула не повел своих янычаров дальше, только ему и ведомо. Главное, он не повел их в цитадель. Спешился, прошел вдоль обломков стены. Что-то поднял с земли. Приглядевшись, Савельев увидел, что турок сорвал цветок.

— Ты смотри, как девка, цветок для венка сорвал.

— Я бы этой «девке» башку одним ударом саблей снял бы.