Кровь на Дону

— Да, — вздохнул десятник ертаула, — три крика кукушкой.

— Тогда пусть твои казаки отдохнут немного, и в путь. Трапезничать будем либо в селениях, либо… где-нибудь в поле.

— Угу. Уразумел.

— Ступай!

Перелыга отъехал к своему десятку. И вскоре тот пошел к дубовой роще. С версту за тем смотрели Савельев, Бессонов и Малюга. Разведка действовала грамотно. Не пошла скопом в рощу. Зашла в буерак, оттуда Перелыга отправил в дубняк пеших ратников.

Солнце успело уйти за горизонт, когда Бессонов воскликнул:

— Конный впереди!

— Наш, из ертаула, Митяй Хохлов, — сказал Малюга.

Казак подъехал, спрыгнул с коня, доложился:

— Воевода, проверили дубняк, опосля Карачук и Галурмак. Татары были везде, но давно, дней семь-восемь назад. Сейчас никого нет.

Савельев отдал приказ всем идти в Галурмак.

Там Лидуха развела огонь, сготовила трапезу. Ратники и казаки помолились, перекусили. После чего все рассредоточились в этом селении, в Карачук не пошли.

Князь уединился с сотником.

— Дело делаем, как наметили. План тот же. Я не говорил об отходе, скажу сейчас. Если план удастся, то оговоренный ранее отход на судах не проводим, а уходим от Дона и идем дорогой, по которой к Галурмаку выходил обоз, до места переправы напротив станицы. Далее я скажу, что делать. Если турки и татары окажут сильное сопротивление и не удастся разгромить их в Самаке и Карандаре, то захватываем две галеры для людей и баржу для обоза. На них спускаемся до станицы.

— Уразумел, князь.

— Ну, и добре. Отдыхай.

Сотник ушел к своим казакам.

Савельев позвал Горбуна со стряпухой и, когда те явились, наказал:

— Тебе, Лидуха, след приготовить обеденную трапезу раньше обычного. Сможешь?

— Если Осип поможет, смогу, — ответила казачка.

— Куда ж он денется. А ты, Осип, к этому делу привлеки еще и Власа. Надо будет, еще и ратников дружины.

— Да вдвоем справимся, Дмитрий Владимирович. Эко дело, жратву на сотню с двумя десятками сготовить. Дрова есть, печь тоже, вода в бурдюках. Залил, забросил перловки да гороха, добавил соли, и скоро похлебка будет готова, хлеб остался. К каше…

— Все у тебя просто, Осип, — прервал Горбуна воевода. — Я не тебя, я стряпуху спрашиваю, нужна кроме Горбуна помощь?

— Нет, князь, управимся, — покачала головой Лидуха.

— Ну, и добре.

Солнце клонилось к зениту. Потрапезничав, дружина и сотня вышли из Галурмака. Савельев наказал идти к переволоке в районе холма, перейти ее и свернуть на запад. Далее идти прямо на Самак. Фланговые дозоры не выставлять, в поле местность хорошо просматривалась.

Девять верст прошли скоро. В версте от переволоки Дмитрий остановил рать, ертаулу же дал команду разведать участок у холма.

Вновь вперед ушел десяток Михайло Перелыги.

Савельев рассчитал все верно, во время молитвы все крымчаки и турки собираются возле молельного дома — ибадетхане, так как мечеть в Самаке была разрушена. Местный мулла собирал правоверных всегда в одно и то же время, это касалось всех молитв-намазов: предрассветной — Фаджр, полуденной — Зухр, послеполуденной — Аср, вечерней — Магриб и ночной — Иша.

Он собрал дружину, которой следовало ворваться в центральную часть селения, к домам мурзы и нукеров, а также пройти к месту содержания невольников. Сотне же в то время атаковать по улочкам, сходящимся у молельного дома. Далее, по замыслу Дмитрия, был выход в Карандар и сшибка с оставшимися там турками и крымчаками. А то, что они находились в селениях, после того как дружина и сотня никого не увидели на переволоке, не вызывало сомнения.

Но заартачились служивые татары. Заявили, что не по-людски нападать на мусульман во время молитвы.

Пришлось согласиться и перенести время атаки на более поздний срок, а именно, на время окончания намаза, который длился от получаса до сорока минут.

Дружина и сотня расположились за небольшой возвышенностью, саженях в ста от Самака. Все слушали призыв муллы на молитву, дозорные видели, как собираются мужчины у здания, вершину крыши которого украшал полумесяц. Как только солнце встало в зенит, началась молитва. В то время десяток ертаула разделился, пятеро человек смотрели за Самаком, пятеро за Карандаром. Удивляло отсутствие крымчаков на переволоке, а еще больше — судов у причала. Их было всего пять, три галеры и два малых судна. Посчитал ертаул и мужчин, пришедших на молитву. Получилось чуть менее полутора сотен. Те пять разведчиков, что смотрели за Самаком, подтвердили, что невольники стояли в обычном для себя месте. Почему не велись работы, еще предстояло узнать. А пока шла молитва. Молились и служивые татары, отошедшие от возвышенности и постелившие коврики на землю. А Гордей Бессонов, вставив в песок палку, следил за ее тенью. Намаз должен был закончиться, когда длина тени сравняется с длиной палки. Впрочем, это делать было совершенно не обязательно, воины и без того прознали бы, когда он закончится.





Глава седьмая





— Слушай внимательно, Антип, по лучникам и пищальникам, — подозвал Савельев Малюгу.

— Слушаю, Дмитрий Владимирович.

— Лучников вышли вперед по средней и левой крайней улочкам, что ведут к молельному дому, а пищальников покуда попридержи. К отрядам лучников добавь по три-четыре десятка конных казаков на улицу. Они должны будут побить басурман, что начнут расходиться после намаза.

— А пошто не пустить в бой пищальников? Десятник Ермил Осетров докладывал, что казаки готовы, пищали заряжены, к ним бердыши.

— Нет, Антип. Я поспешил с первоначальным решением. Не след нам показывать туркам и крымчакам, что у нас есть пищали. Они еще пригодятся.

— Тогда куда девать десяток пищальников?

— Держи при себе. Мыслю, от молельного дома часть крымчаков сумеет прорваться в Карандар, откуда, организовавшись и довооружившись, вместе с сотней, что стоит там, вернутся и попытаются атаковать Самак. Они, я имею в виду сотников басурман, быстро сообразят, что на них напала та же дружина, что и ранее, а значит, не столь многочисленная, и попробуют разгромить ее. Вот тогда пищали смогут переломить ход сечи.

— Понял. На улицы вперед лучников, за ними обычные десятки, пищальников при себе держать.

— Верно понял, — кивнул Савельев.

— Тень и длина палки сравнялись, а молитва все продолжается… — крикнул вдруг Бессонов.

— То допустимо, — объяснил находившийся неподалеку Анвар Баймак. — Везде по-разному считают время молитв. Где-то так, как ты, Гордей, где-то по-другому. Но осталось недолго.

Савельев, проговорив последние вопросы штурма Самака, отошел от Малюги и подозвал к себе Бессонова:

— И чего, Гордей, смотрел за тенью? Как закончится намаз, то увидим. Ты кого послал в отряд освобождения невольников?

— Новика Кузьму, Баталова Петра, Рябого Бояна.

— Они знают, как, когда и что делать?

— Конечно, я все разъяснил им.

— А где у нас место Лидухи?

— В дружине, где ж еще, случится что, поможет раненым.

— Добре. Пусть отряд Новика начинает выход к месту содержания невольников. Наших пищальников ко мне.

— Слушаюсь.

Гордей ушел, подошли Лавр Нестеров, Филат Черный и Влас Бессонов. У Нестерова и Черного — пищали и бердыши, у Власа — две сумы с порохом, зарядами.

— Быть при мне. Стрелять по тем, кого укажу. И перезаряжать пищали быстро, — наказал им Савельев. — Влас, справишься один помогать стрелкам?

— Справлюсь, воевода.

— Хорошо, — кивнул Дмитрий и отдал команду всем: — Приготовились!

Когда молитва закончилась и крымчаки с турками начали расходиться, князь крикнул:

— Вперед, молодцы!

Самак не город, хоть и довольно большое селение. Улицы короткие, узкие, зажатые глиняными заборами, над которыми нависали фруктовые деревья. По двум — средней и левой — улочкам вперед пошли конные лучники. Они вылетели к площади и тут же развернулись в линию. Перед ними была масса крымчаков, которые растерялись от неожиданности. Зазвенели тетивы, просвистели стрелы. Больше десятка крымчаков повалились на землю, пробитые стрелами. Второй залп — и еще с десяток татар захлебнулись в собственной крови. Лучники умело стреляли в незащищенные горла.

Толпа на площади взревела.

Подхватив сабли, что сняли перед молитвой, вскочив на коней, которых держали ближе к реке, крымчаки сотника Вахира навалились на лучников.

Десятники ожидали того. Прозвучали команды, и лучники, развернув коней, повели их на выход из селения, поскакали изученным ертаулом узким переулком. А навстречу татарам Адира Вахира вышли семь десятков казацкой сотни. Десять пищальников остались сзади. Противники сошлись в сечи. Раздавались лязг металла, крики, вопли на русском и татарском языках. Пошла рубка.

Сотня Адира Вахира готовилась в поход, как охранный отряд. Были в нем опытные воины, но много и молодых, что только прошли обучение. Посему перевес оказался на стороне казаков, которые состояли из отборных бойцов, владеющих разным оружием и хорошо знающих тактику боев как в степи, так и в селениях. Казаки действовали умело. Они создавали живые клинья и разрубали ими рать татар. Еще совсем недавно десятки сотника Вахира представляли собой большой отряд, и вот уже на площади эти десятки оказались разрозненными. Два-три десятка в окружении казаков. Вахир и понять не успел, как такое случилось, но продолжал биться вместе со всеми. Как и сотник Малюга, что глазами искал татарского начальника, горя желанием схлестнуться с ним один на один. Он нашел его и в окружении десятка Фатея Чебаря начал пробиваться к отряду, прикрывавшему сотника.

— Антип, толпа татар рванула вдоль берега к Карандару! — крикнул Ничипор Нюхарь.

— Пусть идут, так и должно, — ответил Малюга. Сейчас все мысли казацкого сотника были о начальнике татар.

И они сошлись в сшибке.

Возможно, Вахир и пытался увернуться от поединка с казаком, возможно, сам того желал, но он не ушел с площади. Завидев, как казаки Чебаря оттеснили его охрану и перед ним возник казак, он заорал:

— А-а, паршивая трусливая собака! Ударил в спину и бежать, чтобы напасть во время намаза? Искали тебя, не нашли. Сам пришел. Яхши. Пришел, сдохни!

Вахир двинул коня на сотника и нанес коварный удар саблей. Но Малюга столько раз бился с татарами, что знал их повадки, посему отклонился, и кривая сабля просвистела рядом с головой. Замах потянул Вахира вперед, но и он успел прикрыться небольшим щитом, Малюга только отрубил его кусок. Сотники развернули коней. Сшибка возле них на мгновение прекратилась. И татары, и казаки смотрели на бой своих предводителей.