Консервация ненависти
Часть 25 из 62 Информация о книге
– От тебя этого не требуется. Раздевайся и ложись! Женщина сняла платье и легла, накрывшись одеялом. Даже под ним ее пробивал озноб. Бакаров достал из ящика градусник: – Померь температуру. Женщина подчинилась. Он заглянул в аптечку, но там, кроме бинтов и йода, ничего не было. – Так! Лечить тебя нечем. Давай градусник. Ого, сорок градусов! Надо «Скорую» вызывать. – Не надо. Меня все равно не возьмут, а вам проблема – оформят ложный вызов. – Это еще почему? – Потому что я проститутка. – Ты в первую очередь человек, и бригада обязана оказать тебе помощь. – Не надо «Скорой», мне бы аспирин. – Нет у меня лекарств, как-то не возникало потребности. Ну, если не хочешь «Скорой», то… подожди. Павел достал сотовый телефон, набрал номер. Ему ответил знакомый голос: – Да, Паша? Это был врач, знакомый нынешнего начальника Бакарова, Димы Горбунова, Юрий Борисович Конеков. – Привет, Борисыч. – Привет. Что-то ты поздновато сегодня звонишь, или случилось что? – Помощь твоя, Борисыч, требуется. – По голосу незаметно, что ты приболел. – Я здоров, помощь нужна молодой женщине. – Вот как? Это уже интересно. У тебя дома женщина? – В этом есть что-то странное? – В отношении тебя – да. Так что с дамой? – Температура сорок градусов, озноб, неестественный румянец на щеках, больна она, и ей требуется квалифицированная помощь. – Вызови «Скорую». – Борисыч! Ты приедешь? – Уже еду! – вздохнул врач. Бакаров отключил телефон, присел на край дивана. Женщина больными глазами смотрела на него. – Сейчас врач подъедет, он осмотрит тебя. Кстати, мы так и не познакомились, я – Павел. – Ольга! – Красивое имя, скажи, – как-то сам собой перешел на «ты» Бакаров. – Что ты делала в подъезде? – Пыталась скрыться. – Тебе некуда идти? – Сегодня уже нет. – Это плохо, когда некуда идти. – Да, очень плохо. – Ладно, потом поговорим, сейчас не напрягайся. Хоть немного согрелась? – Согрелась. Спасибо вам, – попыталась улыбнуться Ольга. – Давай на «ты». – Вы старше меня. – Это не имеет никакого значения. Домофон пикнул. – А вот и наш врач. Отличный, между прочим, врач, он поможет. Бакаров прошел в прихожую, разблокировал входную дверь и вскоре впустил врача со старинным саквояжем в руке. Этот саквояж имел давнюю историю, он принадлежал еще прадеду Конекова, земскому доктору, и являлся гордостью Юрия. – Ну и погодка. Дважды чуть не застрял, пока добрался до тебя. Строительную улицу почти всю в двух местах перемело. И, как всегда, в городе ни одной снегоуборочной машины. Я тачку у магазина оставил, ничего? – Ничего. Никто ее не тронет. – Ну, показывай больную. – Конеков быстро разделся и шепотом, наклоняясь к Павлу, спросил: – А кто она, Паш? – Человек, – так же шепотом ответил Бакаров. – Да? Интересно. Конеков прошел в комнату. – Здравствуйте! – поздоровалась с ним Ольга. – Здравствуйте, – улыбнулся Конеков. – Ну, что у нас? Жар? – Да! – Голова болит? – Болит. – Суставы ломает? – Да. Дышать тяжело, а насморка нет. – Что с ней, Борисыч? – поинтересовался Бакаров. – Ты свет полный включи и ступай на кухню, согрей воды. – Много? – Тазик! Горчица есть? – По-моему, есть, в тюбике. – Порошок горчичный! – Откуда? – Сода? – Да на черта она мне нужна? – Понятно. Тогда согрей воды и одевайся. – Зачем? – Пойдешь в дежурную аптеку. Или ты думаешь, я с собой аптечный склад вожу? – Значит, воду и одеться. Понял. Но ты не сказал, что с Ольгой? – Нашу даму зовут Оля? Ты смотри, как мою супругу. К сожалению, уже бывшую. – По-моему, у вас с женой понятий «бывший» и «настоящий» не существует. – А вот это не твое дело. А у нашей Ольги ангина. Причем в тяжелой форме. – Ясно. – Ты еще здесь? Надо же, меня сдернул с места, а сам резину тянет. – Так, вода и одеться. Две минуты.