Когда утонет черепаха

В прихожей повален шкаф, одежда разбросана, люстра разбита. В кухне разгром. Том поднял стул, разбросал ногой черепки. Показал – садись.

– А где эти?

Полицейский мотнул головой в сторону комнаты.

– Можно посмотреть?

– Только не вздумай кормить. Они сыты.

– Они тебя обижали?

– Если да, ты меня пожалеешь?

– Вот ещё.

– Тогда не обижали. Наоборот, были милы и приветливы.

Бандиты сидели вдоль стены. Семеро. Руки стянуты за спиной, рты заткнуты. Разбитые носы и брови показывали, их пришлось уговаривать так рассесться. Анна по привычке поздоровалась, ей не ответили.

– Оставим их. Они думают о поведении, – сказал Том.

– Ты их сам связал? Один?

– Ну что ты. Это всё сила молитвы. Кофе будешь?



Вторую волну партизанской войны возглавил лично мэр. Он пробудил ленивого капрала. Мобилизовал Оярса с его двустволкой. По меркам острова Муху это почти артиллерия. И ещё был один охотник, убивший в прошлом веке зайца. Стрелков выставили вперёд. Задние шеренги сформировали из дубиноносцев. Ветераны, уже познавшие горечь поражения, вдохновляли новичков. С их слов, нелепая случайность не позволила им победить врага с первого раза.

– Если бы Андис не оступился и если бы Урмас не сдрейфил, всё было бы иначе! – говорили они. Пополнение смачно сплёвывало на дорогу. Теперь они не струсят и не оступятся.

Само по себе хождение в толпе придаёт сил. Особенно с дубинами. Им казалось, вместе они способны растоптать дом вместе с содержимым. Яша к тому времени уполз под куст, на него смотрели с жалостью.

– А ну-ка, выходи! Разговор есть, – крикнул капрал и подмигнул народному ополчению.

– И женщину отпустите немедленно! – добавил губернатор. Дверь распахнулась, вышла Анна. Толпа загудела. Люди настроились на победу и отмщение. Всем хотелось кого-нибудь стукнуть. Следом вышел Том, здоровый и улыбающийся. Это значило, войны не будет, только зря тренировались. Анна сообщила, наш дорогой начальник полиции сам обезвредил всех врагов. Но она крайне признательна и рада всем своим друзьям-спасителям. Толпа отказалась верить. Первыми в дом вошли Оярс и мэр. Потом, по очереди, всё войско.

– Я же говорил, он разберётся. Нет же, наорали, оторвали от работы, – ворчал капрал Сакс. – Видели бы вы, как он попугаев ловит, не сомневались бы.



Нехотя стали расходиться. Уговорились в пятницу устроить праздник на площади, в честь середины лета. Втайне надеялись разузнать волшебный приём, позволяющий одолеть семь бандитов и при этом не пострадать. Ларсен был на том празднике, изрядно выпил, даже танцевал с дамами, но секрета не выдал. Анне только сказал:

– Ты слышала что-нибудь о конференции любителей лезгинки в санатории «Море»?

– Нет.

– Как-нибудь расскажу.

А сам забыл. Лишь через много лет, полунагой женщине, чьи черты сквозь толщу времён не разглядеть, он поведает следующее:



Альпийская горка никак не связана была с красотой. Чем-чем, а любовью к ботанике Том не отличался. Он вырыл тоннель в сырный погреб. Песок острова Муху копался хорошо, хоть потолок и сыпался. Пришлось ладить крепёж. Потом проводить свет. Очень увлекательно. Следовало уложиться к понедельнику.

В субботу, в толпе прочих туристов, на остров приехало пятеро мужчин средних лет. Каждый был коротко стрижен, у каждого была спортивная сумка. При встрече мужчины отводили глаза быстрей, чем это делают незнакомые люди. Они разбрелись по городу, а к ночи, по одному, пробрались в сырный чулан Тома Ларсена. Это было в субботу.

А во вторник приехали северяне. Их лазутчик доложил: комитета по встрече нет, а главная жертва всю неделю копается в огороде. Из дежурной осторожности бандиты высадились за несколько кварталов от дома. Всё обошли, осмотрели. Затемнённых машин со спецназом не нашли. Тогда только подъехали к Тому. Видно было, им не впервой. Сначала вошли двое. Отодвинули хозяина, проверили комнаты, шкафы и кладовки. Специальной коробочкой прозвонили стены, подслушивающих устройств не нашли. Тогда только выдвинулись основные силы. Последним вошёл долговязый. Он включил радио, сделал громче. И заговорил. О том, как тяжело найти друга и как ценно доверие. И как люди не ценят жизнь и здоровье. И что не хотят помогать ближним.

Том поморщился.

– Просто по-человечески, предлагаю вам уехать. Включите интуицию. Ничто не смущает?

Тут один из разбойников ударил Тома в живот. Том упал.

С улицы закричали что-то глумливое, про изнасилование. Четверо вышли, двое остались сторожить Тома. Было слышно, на улице ругаются, потом дерутся. Играючи подавив крестьянский бунт, бандиты вернулись.

– Теперь ты меня послушай, – сказал Долговязый. – Новые условия такие.

Что за условия – узнать не удалось. В комнату вошёл тот часовой, которому сказали ходить вокруг. Руки он держал за головой, глаза его были вытаращены. Из-за спины высыпали тяжело вооружённые люди. В масках, шлемах, в форме. Они мгновенно разбежались по комнате, укладывая северян лицом вниз. Бандиты знали правила. Сами легли, руки сами завели за спины. Когда вяжут люди в масках, не надо сопротивляться. А то не просто крутанут сустав, но и сломают. Поэтому смирение и непротивление. Бандитов сволокли в одну кучу, врезали по самым наглым мордам. Тома, наоборот, подняли очень бережно. Спросили о самочувствии.

– Спасибо, теперь лучше.

– Прокурор будет счастлив. Хотите попрощаться с гостями?


– Нет, пожалуй. Можете грузить.

И тут на плече командира заработала рация.

– К вам идёт женщина. Задержать? – спросила рация.

– Какая женщина? – спросил Том.

– Клёвая такая. Можно задержать? Хотя бы потрогать?

– Отставить! Это… моя женщина.



Пока Том беседовал с Анной, люди в масках ссыпались назад, в дыру на кухне. И даже доски пола за собой прикрыли. Анна никак не уходила, всё чего-то говорила и волновалась. Потом припёрся мэр с народной армией. Каждый боец зашёл удостовериться. Насилу их вытолкал. И лишь когда улица опустела, подъехал фургон. Минуты не прошло, те, что в масках, загрузили тех, что связаны. Как фургон покинул остров – неизвестно. На пароме его не видели.



На следующий день народ пришёл поздравлять. Первым – Яша.

– Старик, это успех! Грандиозная победа! Теперь мы развернёмся!

– Теперь мы свернёмся!

– Господи, да что ж тебе опять не нравится?

– Северные бандиты. Они бесконечны, как снег. Не хочу остаток жизни посвятить единоборствам.

– Нет, ты не понял. Я придумал другой способ. Море! Морская контрабанда! Быстро, надёжно, безопасно!

Том достал пистолет и выстрелил. Пуля вошла в стену над Яшиной головой.

– Понял, понял. Отдохнуть хочешь. Я позже зайду! – сказал северянин, пятясь к двери.



Отдохнуть не дали. Пастор, директор школы. Мэр заходил, кислый совсем.

Потом пришла Анна и ну обниматься.

– Я так переволновалась!

Том хотел подробностей, как именно переволновалась. Но пошли ещё люди, Анна отпрыгнула. Шепнула «вечером зайду» – и ушла. Эти, вновь пришедшие, оказались и не островитянами вовсе. Две девушки в просторных одеяниях. У каждой значок с изображением полной луны.

– Вы сумасшедшие? – спросил Том приветливо.

– Мы – Лунатики! Ваши ученики! Нам доверили к вам обратиться.

– Кто доверил?

– Другие ваши ученики.

– Не помню, чтобы собирался преподавать.

Девушки переглянулись.

– Он ничего не знает! – сказала одна другой со счастливой улыбкой. – Типичный пророк!

– И сколько вас?

– Нас миллионы!

Без ведома Тома у него завелись фан-сайты. Его доктрина двух заповедей набирала популярность. Адепты объявили себя наднациональной организацией. Однажды они объединятся во всём мире. И тогда восторжествует то, что всегда торжествует, когда объединяются сумасшедшие. Но сначала все хотят вкусить от источника, коим является этот скромный человек, притворяющийся штаб-сержантом.

Том насторожился. Слово «вкусить» прозвучало как «сожрать».

Нет же, рассмеялись девушки. Только послушать вживую. На остров едут люди. В автобусах и на машинах. Самая большая партия прибудет на корабле через неделю.

– Извините, дорогие дурочки, – сказал Том, – мне срочно нужно связаться с моим начальством на Луне. Приходите завтра. А лучше – через неделю.

Выпроводив этих ненормальных, Том бросился звонить.

Генерал Сепп ответил мгновенно. Кажется, он умеет выхватывать телефон из кармана, как ковбои свои револьверы. Вопреки обыкновению, генерал не грубил и не пытался прервать разговор, не дослушав.