Когда расплата не за горами

– Могу я поинтересоваться, кем вы работаете?

Трент ответил:

– Я швейцар в администрации.

– А я работаю в супермаркете, – сказала Лила, – уже двадцать лет.

Лила, казалось, гордилась собственной работой.

Трент снова посмотрел на часы, и Джен наконец поняла, почему.

Судя по их одежде, как Лила, так и Трент отпросились домой с работы. Она решила, что работодатели Трента явно не очень были довольны тем, что он ушёл посреди рабочего дня. Очевидно, их обоих очень ждали на работе.

Было ясно, что жизнь в семье Мейс не очень сладкая. Но по крайней мере, Трент и Лила живут вместе и, насколько она может судить, являются любящими родителями.

Джен невольно вспомнила собственное разрушенное детство – мать депрессивную алкоголичку, которая пропала, когда она была совсем маленькой, отца, который ушёл в другую семью, оставив Джен в приюте. Когда она решила укрыться в мире балета, её мечты разрушили и там.

В сравнению с её жизнью жизнь Камрин была вполне счастливая.

«Ей повезло», – подумала она.

Но неужели удача обернулась к девочке спиной самым жутким образом, какой только можно было представить?

Райли сказала:

– Нам бы хотелось задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете. Когда вы в последний раз видели свою дочь?

Лила и Трент грустно переглянулись.

Трент сказал:

– Боюсь, что довольно давно. Наверное, пару недель назад или даже больше.

Райли была удивлена.

– Но ведь вы живёте в одном городе.

Джен тоже невольно поморщилась. Комментарий Райли показался ей нетактичным. Даже в квартире Камрин Джен почувствовала, что девочка очень отстранена от своей семьи, хотя и не полностью порвала с ней связь. Камрин решила начать отдельную жизнь хотя бы в другом районе того же города.

Лила слегка пожала плечами.

– У неё так много дел, – объяснила она. – Работа, учёба и всё такое. У неё просто не хватает времени на…

Лила замолчала, не закончив предложения. Трент сочувственно погладил её по руке.

Джен заметила грусть в тоне Лилы, а также нотку недовольства. Она почувствовала, что Трент чувствует то же.

Джен начала понимать историю их семьи. Эта пара работала изо всех сил на работах прислуг всю жизнь в городе, в котором они никак не могли стать своими, воспитывая детей с мечтами и надеждам, которые сами не могли и представить. Мечты этих детей не могли быть реализованы под крышей с этими скромными людьми.

Судя по фотографиям, Джен решила, что старший брат Камрин переехал отсюда много лет назад. И теперь, так или иначе, Трент и Лила теряли и свою дочь.

Лила покачала головой.

– Я просто не знаю, что она хочет делать со своей жизнью. Разве она не может заниматься тем, чем хочет, рядом с нами? Наверное, она так не считает... Она всё время говорит нам, что у неё есть мечты, но никогда не говорила, какие.

Джен видела неприятие, которое так и сыпалось из Лилы Мейс, и вдруг поняла, что ей не нравится её тон. Почему Лила и её муж не желали своей дочери лучшей, более счастливой и успешной жизни, чем была у них?

Тревога Лилы росла. Она сидела, сцепив руки.

Она попросила:

– О, пожалуйста, скажите нам, что Камрин будет в порядке.

– Именно это мы и пытаемся выяснить, – сказала Райли.

Лила встревоженно наклонила голову.

– Мы говорили ей не ходить в этот колледж, – сказала она. – В колледжах небезопасно, а за последнее время так много девочек изнасиловали. Ей просто нельзя было ходить в тот колледж.

Джен ошарашили её слова. Неужели эта женщина настолько не хочет, чтобы её дочь достигла большего, чем она сама?

«Бедная девочка», – думала Джен.

Джен очень хотелось объяснить, что это просто миф, что девушек насилуют в кампусе больше, чем не студенток того же возраста. На самом деле, было ровно наоборот. Конечно, Джен знала, что насилие в кампусах тоже является серьёзной проблемой, но это было потому, что студентки гораздо более развиты, чем те, кто не учатся в университете. Они понимают, что происходит, и полны решимости как-то с этим бороться.


Но сейчас не было времени объяснять это всё родителям. Джен поняла, что её собственные чувства начинают противоречить здравому смыслу.

Она сидела и слушала, как Райли задаёт вопросы. Знают ли родители о связи Камрин и других девочек? Жаловалась ли девочка на что-то странное в школе или на работе? Знают ли они кого-либо, кто мог угрожать ей или от кого она чувствовала дискомфорт?

Трент и Лила просто не знали ответов.

Хуже всего было то, что Джен чувствовала, как с каждой секундой они всё больше расстраиваются.

Суровая реальность того, что могло произойти с их дочерью, стала для них слишком понятна. К тому времени, когда Райли закончила расспрашивать их, Лила была в слезах, а Трент умолял их найти их дочь живой и невредимой.

Джен стало просто тошно от того, что ни она, ни Райли не могли ничего им обещать.



*



Когда они вышли из дома Мейсов, Райли хотела было сесть за руль их автомобиля, но вдруг поняла, что не знает, куда им направиться теперь.

Она повернулась к шефу Синарду. Он подошёл к своей машине и сказал:

– Уже поздно. Я собираюсь закончить на сегодня. Вам тоже стоит отдохнуть.

Райли посмотрела на Джен. Молодая агент согласилась с ним:

– Я не знаю, что мы ещё можем сделать сегодня.

Райли поняла, что тоже не знает, что ещё сделать, а кроме того, очень устала после длинного дня в котором было несколько часов перелёта. Завтра утром они могут начать расследование на свежую голову, например, с опроса людей, которые общались с Камрин.

Райли заметила молчание Джен во время интервью. Пока Райли вела машину она тоже почти ничего не говорила. Казалось, что девушку что-то тревожит.

Райли осторожно спросила:

– Джен, что-то не так?

Джен смотрела во тьму за окном.

– Почему ты спрашиваешь? – проговорила она.

Райли пожала плечами.

– Не знаю. Просто интересно.

Повисло молчание.

«Что ж, наверное, она просто не хочет мне сказать», – подумала Райли.

Спустя какое-то время Джен проговорила:

– Райли, ты думаешь, что Камрин… Ты думаешь, что с ней произошло то же, что и с…?

Голос Джен оборвался.

– А ты как думаешь? – спросила Райли.

Отстранённо и меланхолично Джен ответила:

– Я не знаю. Просто… Ну, разве она подходит под наш профиль? Она так отличается от остальных. Она старше, учится в другом месте, у неё совсем иная жизнь. И она афроамериканка.

Райли сказала:

– Честно говоря, у нас в общем-то ещё нет профиля жертвы – как и профиля подозреваемого, если уж на то пошло.

Джен замолчала.

Наконец, она произнесла:

– Райли, я… я хочу, чтобы с ней всё было хорошо.

У Райли сжалось горло. Она слишком хорошо знала это чувство.

Джен добавила: