Я смотрю на тебя

Спрыгиваю на мостки, приводя в порядок одежду.

– Мне было приятно помочь тебе.

Я смотрю ему в глаза. Действительно, было приятно? Потому что для меня именно так и было.

– Ну пока, увидимся.

– Пока, Элена, до завтра!

Делает шаг в мутной воде, потом поворачивается, говоря:

– Знаешь, мне понравилась прогулка во время наводнения. Я всегда мечтал об этом. Никогда бы не подумал, что разделю мою мечту с тобой.

Я улыбаюсь ему в ответ. Он тоже улыбается и оставляет меня одну, в то время как Венеция позволяет волнам ласкать себя.





Глава 4




Сегодня у меня нет оправданий, нужно приниматься за гранат, хотя я чувствую себя уставшей. Всю ночь мне снились ужасные кошмары, и когда я открыла глаза утром, то обнаружила, что лежу поперек кровати, простыни перекручены, подушка валяется на полу. С трудом поднимаюсь, пульс ударами отдается в ушах, не помогли даже двадцать капель эфирного масла липы с расслабляющим эффектом. Пытаюсь заняться растяжкой, чтобы размять ноющие мышцы, но, когда понимаю, что носки ног никогда не казались мне настолько далекими, решаю отказаться от этой идеи.

Учитывая общее состояние и мрачное настроение, на работу я поехала на вапоретто – о том, чтобы идти пешком нынче утром, даже и речи быть не могло.

И вот я прислоняюсь к стене и снизу смотрю на гранат. У меня вырывается вздох. Что-то среднее между восхищением и отчаянием.

Мне хотелось бы сказать самой себе, что я полна энергии, что у меня все получится, но это было бы неправдой. И боюсь, что эта реставрация не будет тем совершенством, которого я сама от себя требую, что в конце концов мне придется удовлетвориться приблизительным результатом: возможно, цвет будет не тем, а лишь безуспешной попыткой подражания оригиналу. Я представляю, как неизвестный художник придет ночью ко мне во сне и обвинит в том, что я испортила его шедевр.

Провожу рукой по волосам, чтобы выбросить из головы эти глупые мысли, и надеваю бандану. Мне нельзя отвлекаться, необходимо закончить этот злосчастный гранат. Если не возьму себя в руки, то рискую потерять общее видение картины и испортить все остальное.

Боюсь, что эта реставрация не будет тем совершенством, которого я сама от себя требую, что в конце концов мне придется удовлетвориться приблизительным результатом.



Колокол Сан-Барнаба [19]только что пробил одиннадцать часов. Обычно в это время я перекусываю, как в школе, – это мой поздний завтрак, – но сейчас совсем нет аппетита. Утро началось неудачно, и, похоже, дальше будет не лучше. К тому же я потеряла глазные капли. Именно сейчас, когда они мне так нужны. «Ты, как всегда, витаешь в облаках», – сказала бы моя мама и была бы права. Смотрю на пол холла – в надежде, что они выпали у меня из кармана, но безрезультатно. Ну что мне теперь делать?! Идти в аптеку за новым флаконом? Почему бы и нет, я и так ничего пока что не сделала.

К дьяволу капли! Массирую веки легкими движениями кончиков пальцев и взбираюсь вверх по лестнице, повторяя мою новую мантру – Элена, ты способна это сделать! – и вот я снова наедине с гранатом. У него вызывающий вид.

Я тебя не боюсь. Я в самом деле тебя не боюсь!





* * *


Я работаю уже час, и почти безрезультатно, когда голос за моей спиной разрушает и без того хрупкую ауру сосредоточенности, которой мне удалось окружить себя.

– Чао [20], Элена!

Ферранте! Только его мне не хватало…

– Леонардо… – киваю с рассеянным видом, надеясь, что у него тоже нет желания общаться. Я уже несколько дней с ним не виделась, с тех пор как он донес меня до дома на плечах. С того дня он, вопреки моему желанию, часто оказывался героем моих тайных и неуместных фантазий, которые я обычно подавляю на корню.

Я слежу за ним краем глаза: в руке у него мешок из коричневой бумаги, из тех, что используют на рынке.

Он смотрит на рисунок, почесывая подбородок, потом направляется к дивану и бросает на него мешок, который приземляется с глухим звуком на бархат обивки. Повернувшись ко мне спиной, он снимает кожаную куртку и остается в белой футболке с коротким рукавом. У него темная обветренная кожа, рельефные мышцы рук с заметными на поверхности венами. Этот мужчина очень красив. Спорить бесполезно. Гайя была права.

– Можешь сойти на минуту? – спрашивает он меня.

Я поворачиваюсь к нему, удивленно подняв брови, и отрицательно качаю головой.

– Да ладно, – продолжает он решительным тоном. – Я хочу провести эксперимент.

– Какой еще эксперимент?

– Ты слезь сначала, потом объясню.


Загадочная улыбка проскальзывает по его губам.

Не представляю, что у него на уме. Его взгляд не внушает мне доверия, но в то же время в его предложении есть что-то манящее. Мое смущение возрастает. Я чувствую, как лицо заливается краской, и единственная возможность преодолеть смущение – это выполнить его просьбу без дальнейших колебаний. Поэтому я оставляю палитру и кисти на последней ступени стремянки и медленно спускаюсь.

Ну вот. Я стою перед ним. Леонардо изучает меня пронизывающим взглядом.

– Хорошо, – он глубоко вздыхает, – теперь закрой глаза.

– Что? – я нервно сглатываю. – Могу я узнать, какие у тебя намерения?

– Это просто опыт, – подбадривает он меня соблазняющим тоном, – но если сработает, ты потом будешь мне благодарна.

Я замечаю, как мои руки начинают дрожать. Так не пойдет! Этот мужчина приходит сюда, отрывает меня от работы, отдает мне приказы, а я даже не в состоянии дать ему отпор. В нем есть что-то завораживающее, что-то, что я не в силах контролировать и уж тем более оттолкнуть.

В нем есть что-то завораживающее, что-то, что я не в силах контролировать и уж тем более оттолкнуть.



Вдыхаю поглубже, потом еще раз, опускаю руки вдоль тела и наконец закрываю глаза. Я доверяю ему, думаю, у меня просто нет другого выбора.

– Поклянись, что не откроешь глаза до тех пор, пока я тебе этого не скажу.

Киваю в знак согласия, но при этом чувствую себя неловко.

– Элена, доверься мне, – успокаивающе говорит он, его голос звучит уже мягче.

Я слышу, как он куда-то идет, отдаляясь от меня. Потом слышится звук мнущейся, разворачиваемой бумаги. Похоже, он что-то ищет в мешке. Пытаюсь подсмотреть сквозь полузакрытые веки, но спина Леонардо закрывает мне весь обзор, так что приходится снова закрыть глаза. Начинаю соображать про себя, что, наверное, пора испугаться – в конце концов, я абсолютно не знаю этого мужчину… Нет, если вдуматься, то вряд ли мне стоит чего-то бояться. Более того, мне становится смешно.

– Я смотрю, тебе начинает нравиться. Это хорошо! Так даже лучше, – комментирует он.

Он приближается ко мне и останавливается в нескольких сантиметрах от моего лица – по крайней мере так мне кажется – я даже улавливаю его дыхание.

– А сейчас не думай ни о чем. Попробуй просто прочувствовать! – авторитетно повелевает он.

Сухой звук доносится до моего левого уха. Я не могу его распознать, сначала он был грубым, потом мягким. Похоже, что-то сломалось, разломилось пополам с треском.

– Что это? – спрашиваю с удивлением.

– Попробуй угадать. В этом суть игры.

Я чувствую, как он улыбается, его дыхание обдает мне лицо, он придвигается все ближе.

– Почувствуй запах.

Он подносит загадочный объект к моему лицу, и я вдыхаю. Странный запах пронизывает меня, доходит до горла. Пахнет мхом, землей… чем-то живым.

– Это фрукт? – говорю наугад.

Леонардо не отвечает. Он нежно берет мои руки и поворачивает их ладонями вверх. Теплая дрожь пробегает по моей спине, теряясь в расселине между ягодицами.

– Дотронься до него, – шепчет и кладет мне на руки два полушария.

Я слегка сгибаю пальцы, чтобы лучше почувствовать. Снаружи он гладкий и в то же время морщинистый, а внутри я на ощупь узнаю плотное сплетение зернышек, обтянутых легкой пленкой.

Кажется, я поняла!

– Это гранат?

– Сейчас узнаешь! – Леонардо высвобождает его из моих рук. – Открой рот, попробуй!

Я колеблюсь в замешательстве: мне совсем не нравится, что я не могу видеть то, что собираюсь есть. Но потом послушно повинуюсь. Несколько прохладных зернышек соскальзывают мне на язык. У них кисловатый, чуть щиплющий привкус, на зубах чувствуется плотная и сладкая мякоть с твердой сердцевиной.

– Вот это и есть настоящий гранат. Ты знаешь, что самые сладкие выращивают в Испании? – говорит он, держа плод в руках. – Я думаю, что тебе необходимо начать с этого, чтобы прийти вот к тому, – и он указывает на фреску.

Я тоже смотрю на него, еще ощущая во рту кашицу из семян. Деталь, которая до недавнего времени была просто фрагментом определенной формы и цвета, внезапно стала чем-то живым. Теперь, когда я ощущаю гранат во рту, в ноздрях, в желудке, мне кажется, что я в первый раз вижу его на фреске по-настоящему и наконец-то могу постичь его тайную сущность. Не нахожу слов, я совершенно потеряна. Ищу помощи во взгляде Леонардо, он улыбается мне.

Теперь, когда я ощущаю гранат во рту, в ноздрях, в желудке, мне кажется, что я в первый раз вижу его на фреске по-настоящему и наконец-то могу постичь его тайную сущность.



– Иногда глаз недостаточно, чтобы видеть всю картину полностью, тебе не кажется?

Киваю в нерешительности:

– Вроде я поняла, что ты хочешь сказать…