Итальянский беглец

Виктор Парфенович Сердитов и был тем самым коллекционером с ником Серден, первым вызвавшимся приобрести медаль. Интересно, как бы все сложилось, если бы с самого начала продали медаль именно ему? Мы ведь все равно прокололись со всеми остальными покупателями. Я досадливо покачала головой, отгоняя неприятные воспоминания. Теперь уж поздно рассуждать на тему «если бы да кабы». Все уже позади.

На веранде домика, на который указала мне медсестра, я увидела лишь пустую инвалидную коляску. Поднявшись по бревенчатым ступенькам широкого крыльца с пандусом, я увидела в глубине веранды, затененной деревянным навесом, самого Сердена. Он расположился в плетеном кресле рядом с небольшим столиком. Рядом с ним я заметила прислоненные к стене костыли.

Я сразу поняла, что сидевший передо мной человек был уже очень-очень стар. И как это ни парадоксально, по нему этого было не видно. Не в силах объяснить себе этот феномен, я решила просто принять его как факт.

— Добрый день! Хорошо добрались? — поприветствовал меня Виктор Парфенович приятным звучным голосом. На меня были устремлены полные живой мысли светлые глаза. Серден был одет в легкие светлые брюки и белоснежную рубашку с коротким рукавом. И почти такими же белоснежными были его волосы, густые и аккуратно постриженные.

Он предложил мне сесть на плетеный стул возле столика, на котором стояли глиняный кувшин и два больших керамических бокала.

— Вы не проголодались? — заботливо осведомился Виктор Парфенович. — Я попрошу Любочку, чтобы принесла вам обед.

Я заверила, что недавно перекусила в самолете.

— Тогда позвольте предложить вам бокал холодного чая. Здесь его отлично готовят, очень освежает.

Я с удовольствием выпила бокал ледяного чая, показавшегося мне после поездки в пыльной духоте просто бесподобным.

— Я был так рад, что вы наконец откликнулись, — заговорил Виктор Парфенович, когда я поставила пустой бокал. — Павел все же решил продать эквадорскую реликвию?

Я положила перед ним открытый футляр.

— Он поручил мне привезти вам эту медаль в качестве подарка.

Виктор Парфенович некоторое время внимательно смотрел на меня.

— Как мне к вам обращаться? — спросил он наконец.

— Евгения. Можно Женя.

— Да, Женечка, Павел порой меня удивляет, — он продолжал задумчиво изучать мое лицо. — Есть в нем что-то такое… Павел хороший человек, только уж очень разбросанный. Вот и сейчас бросается.


Он улыбнулся доброй насмешливой улыбкой, словно одобрял Павла и одновременно осуждал его за столь странный поступок.

— Что ж, я очень рад. Конечно, дареному коню в зубы не смотрят, но могу я узнать, что заставило Павла сделать столь щедрый дар? Вы ведь знаете, сколько она стоит?

Я знала, что ее цена — по меньшей мере, одна человеческая жизнь. А еще страдания ни в чем не повинной молодой женщины. Хотя, как знать, может, в прошлом ради обладания ею погибло куда больше людей.

Я рассказала Сердену, в силу каких обстоятельств родилось решение подарить ему этот раритет. Он внимательно слушал, ни разу меня не перебив.

— Да, — задумчиво сказал он, когда я закончила. — Очень жаль девушку, которой пришлось через это пройти. Я знаю, что это такое, я сам потерял свою жену совсем молодой. Она была беременна… С тех пор я не женился, никто не заменит мне Нелличку…

Взяв в руки футляр, он некоторое время задумчиво рассматривал медаль. Я невольно посмотрела на его руки, подумав, что совсем недавно тот же самый футляр держал убитый преступник.

Виктор Парфенович бросил на меня проницательный взгляд.

— Я не верю во всю эту чушь о передаче негативной энергетики, — усмехнулся он. — К тому же самое страшное в моей жизни уже произошло, так что…

Я промолчала. Мне нравился этот милейший старичок, как в свое время отозвался о нем Павел. Как ни странно, жалости Виктор Парфенович к себе не вызывал, только искреннее уважение.

— Спасибо, Женечка, — сказал он, отложив футляр. — Вы проделали очень долгий путь ради того, чтобы она оказалась у меня. И передайте мою благодарность Павлу. Пусть он бережет свою жену. Наши близкие — самое дорогое, что у нас есть.

Мы немного помолчали.

— А насчет этой истории можете быть спокойны — дальше меня все это не пойдет. Я еще и не такие тайны храню, — Виктор Парфенович улыбнулся. — В моей коллекции более тысячи экземпляров, и у каждого своя история. Я уж со счета сбился. Порой перебираю их и вспоминаю… Да, вспоминаю. Ну что ж, теперь будет еще одна. А больше эта медаль никому не причинит вреда. Я об этом позабочусь.



Из Ставрополя я улетела вечерним рейсом. Я возвращалась к своей любимой тете Миле. Только сейчас я поняла, как соскучилась по ее ласковому ворчанию и вкусным пирожкам. И теперь я рада была сделать передышку в моем тихом уютном Тарасове, городе тополей и каштанов, где в весенних скверах так красиво цветет сирень.