Исчезновение Стефани Мейлер

В поисках ответа на этот вопрос мы втайне прочесывали Хэмптоны. Особенно нас занимал пресловутый злачный бар в Риджспорте, у которого Тенненбаума несколько лет назад повязали за драку. Мы целыми днями торчали у этого заведения в надежде, что там появится Тенненбаум. Но результатом этой инициативы оказался вызов с утра пораньше в кабинет майора Маккенны. Кроме самого Маккенны, там сидел какой-то тип, который с порога нас облаял:

– Специальный агент Грейс, АТО. Значит, это вы те два мудака, что срывают федеральное расследование?

– Добрый день, мистер Любезность, – представился я. – Я сержант Дерек Скотт, а это…

– Я знаю, кто вы такие, клоуны! – оборвал меня Грейс.

Майор объяснил нам ситуацию более тактично:

– АТО заметило ваше присутствие у одного бара в Риджспорте, за которым они уже наблюдают.

– Мы арендовали дом напротив бара. Мы там все последние месяцы сидим.

– Мистер специальный агент, можно узнать, что вам известно про этот бар? – спросил Джесси.

– Мы на него вышли после того, как один тип, задержанный за ограбление банка на Лонг-Айленде, пошел на сделку со следствием в обмен на сокращение срока. Он рассказал, что купил оружие в этом баре. В ходе расследования мы поняли, что, возможно, там перепродают ворованное армейское вооружение. Причем ворованное изнутри, если вы понимаете, о чем я. То есть в этом замешаны военные. Поэтому не обижайтесь, но больше я ничего сказать не могу. Дело весьма щекотливое.

– Но вы хотя бы можете сказать, о какого рода вооружении идет речь? – снова спросил Джесси.

– О пистолетах “беретта” со сбитыми серийными номерами.

Джесси победоносно взглянул на меня: похоже, мы вот-вот забьем решающий гол. Убийца обзавелся орудием преступления именно в этом баре.





Джесси Розенберг




Пятница, 18 июля 2014 года

8 дней до открытия фестиваля



Слова Кирка Харви, сказанные накануне в Большом театре – что имя настоящего убийцы 1994 года станет известно по ходу пьесы, – взбудоражили всю округу. Особенно Орфеа, город так и бурлил. По мне, так Кирк блефовал. Ничего не знал и просто набивал себе цену.

Но одна вещь не давала нам покоя – “Черная ночь”. Все знали, что Гордон порвал текст пьесы, так откуда у него еще один экземпляр? В поисках ответа на этот вопрос мы с Анной и Дереком плыли на пароме, связывающем Порт-Джефферсон в Хэмптонах с Бриджпортом в штате Коннектикут. Мы направлялись в Нью-Хейвен расспросить брата мэра, Эрнеста Гордона, профессора биологии в Йельском университете. После убийства мэра и его семьи он унаследовал все их имущество. Именно он в свое время разбирал дела брата; возможно, ему где-то попадалась пьеса. Он был нашей последней надеждой.

Теперь Эрнесту Гордону, старшему брату Джозефа, было уже за семьдесят. Он принял нас на кухне, предложил кофе и печенье. Там же находилась и его жена. Она явно нервничала.

– По телефону вы сказали, что открылись какие-то новые обстоятельства убийства брата и его семьи? – спросил Эрнест Гордон.

Его жене решительно не сиделось на месте.

– В самом деле, мистер Гордон, – ответил я. – Честно говоря, в последнее время мы обнаружили ряд фактов, заставляющих предполагать, что двадцать лет назад мы могли ошибаться относительно Теда Тенненбаума.

– Вы хотите сказать, что убийца не он?

– Именно это я и имею в виду. Мистер Гордон, вы не припомните, у вашего брата не хранилась пьеса? Под названием “Черная ночь”.

– У брата дома было столько всяких бумажек, что-то невообразимое, – вздохнул Эрнест Гордон. – Я пытался было их разбирать, но утонул. И в результате почти всё выбросил.

– У меня сложилось впечатление, что эта пьеса была для него почему-то важна. Он явно не хотел возвращать ее автору. Это наводит на мысль, что он мог хранить ее в безопасном месте. И не самом очевидном. Там, где никто не станет ее искать.

Эрнест Гордон уставился на нас. Повисла гнетущая тишина. Наконец заговорила его жена:

– Эрни, надо все рассказать. Это может быть очень серьезно.

Гордон-старший вздохнул:

– После смерти брата со мной связался нотариус. Оказывается, Джозеф составил завещание. Меня это удивило, потому что, кроме дома, особого имущества у него не было. Но в завещании значилась банковская ячейка.

– Мы тогда ничего не знали про эту банковскую ячейку, – удивился Дерек.

– Я не стал сообщать про нее в полицию, – признался Эрнест Гордон.

– Но почему?

– Потому что в сейфе были наличные деньги. Много денег. На них мы могли отправить троих детей в университет. И я решил забрать деньги и никому про них не рассказывать.


– Взятки, которые Гордон не успел перевести в Монтану, – догадался Дерек.

– А что еще было в сейфе? – спросил я.

– Какие-то бумаги, капитан. Но, признаюсь, я даже не посмотрел, что это.

– Черт, – ругнулся Дерек, – вы же небось все выбросили!

– Сказать по правде, я не стал сообщать в банк о смерти брата, – сказал Эрнест Гордон. – Нотариусу я дал денег на оплату аренды ячейки до моей смерти. У меня были сильные подозрения, что находившиеся там деньги довольно грязные, и решил, что самый верный способ сохранить в тайне существование ячейки – это поменьше иметь с ней дело. Подумал, что если начну писать в банк, просить аннулировать аренду…

– Что это был за банк, мистер Гордон? – перебил его Дерек.

– Я все верну, обещаю, – заверил Гордон.

– Нам плевать на эти деньги, мы не собираемся морочить вам голову по этому поводу. Но нам совершенно необходимо взглянуть на бумаги, которые ваш брат прятал в этом сейфе.





* * *


Спустя несколько часов мы с Анной и Дереком входили в хранилище маленького частного банка в Манхэттене. Служащий открыл нам ячейку и достал оттуда коробку. Мы поскорей ее открыли.

Внутри оказалась переплетенная стопка бумаги с надписью на обложке:

Кирк Харви

ЧЕРНАЯ НОЧЬ



– Ничего себе! – изумилась Анна. – Почему Гордон хранил текст в банковском сейфе?

– И как эта пьеса связана с убийствами? – задумался Дерек.

Еще в коробке лежали банковские документы. Дерек пролистнул их, и на его лице отразилось любопытство.

– Ты что там нашел, Дерек? – спросил я.

– Это выписки со счетов, с крупными зачислениями. Видимо, откаты. Списания тоже есть. Думаю, это те деньги, которые Гордон отправлял в Монтану перед бегством.

– Мы же и так знаем, что Гордон коррупционер. – Я не понимал, почему он так потрясен.

И тогда он сказал:

– Счет открыт на имя Джозефа Гордона и Алана Брауна.



Значит, Браун тоже замазан. Но сюрпризы на этом не кончились. Из банка мы отправились в окружное отделение полиции штата за экспертным заключением по поводу видеозаписи речи Алана Брауна на открытии фестиваля.

Эксперты по изображению обнаружили на видео крошечный момент, когда в свете театральных прожекторов на оборотной стороне листка, который держал в руках Алан Браун, был виден на просвет текст. Заключение было расплывчатым:

Судя по нескольким словам, которые удалось разобрать, произнесенный оратором текст соответствует тому, что написано на листке.



Когда я взглянул на увеличенный фрагмент, у меня отвисла челюсть.

– В чем дело, Джесси? – спросил Дерек. – Ты же только что сказал, что текст на листке соответствует речи Брауна. И что?

– Дело в том, – ответил я, показывая ему картинку, – что текст отпечатан на машинке. Алан Браун утверждал, что в вечер убийства произнес импровизированную речь. Но это неправда. Он написал ее заранее. Он знал, что Гордон не придет, и все подготовил.





Джесси Розенберг