Игра в ложь

– Сегодня ночью до меня дошло. Семнадцать лет нам казалось, что мы виноваты в смерти Амброуза. Что он умер из-за рисунков. Понимаете? Если бы мы не околачивались на мельнице, он бы нас и не рисовал – со всеми вытекающими…

– А никто его не просил рисовать, – шепчет Фатима. – Никто его не просил!

Зато Тея, кажется, со мной согласна:

– Айса, я тебя понимаю. Логики в этом никакой, но я тоже чувствовала вину.

– Ну а теперь я думаю… – Опять трудности с подбором слов, ведь мысль еще даже не сформировалась в моей голове. – Я думаю, ни мы, ни рисунки тут ни при чем. Амброуз умер по другой причине. Мы не виноваты.

Тея кивает. А Фатима вдруг обнимает нас обеих.

– Нам нечего стыдиться, девочки. Никакой вины на нас нет и никогда не было.

Идем к полицейскому участку. Вдруг из узенького переулка, которыми пронизан Солтен, появляется знакомая массивная фигура. Она кутается в шаль, жидкую седую косицу треплет ветер.

Это Мэри Рен.

Увидев нас, Мэри останавливается, расплывается в крокодильей улыбке. Воображает, что у нее над нами власть. В следующую секунду Мэри ускоряет шаг. Она движется к нам.

Но мы, держась за руки, продолжаем путь. Мэри меняет траекторию, хочет пойти нам наперерез. Пальцы Фатимы крепче вцепляются в мою ладонь. Тея ускоряет шаг, рискует сломать каблуки на камнях мостовой.

Мэри осклабилась, демонстрируя желтые зубы, – вот-вот щелкнет смертоносными челюстями. Сердце в моей груди стучит неумолимо.

Но я смотрю Мэри прямо в глаза. Впервые после возвращения в Солтен я не чувствую за собой вины. И не чувствую страха. Потому что знаю правду.

И Мэри теряет уверенность. Она замедляет шаг, и мы трое проходим мимо, по-прежнему держась за руки. Ладонь Фатимы больше не дрожит, а Тея и вовсе улыбается. Внезапно сквозь тучи проглядывает солнце, золотит серое море.

Неразборчивое ругательство Мэри разбивается о наши выпрямленные спины.

Мы продолжаем путь.

И даже не думаем оглядываться.



Вот история, которую услышит от меня Фрейя, когда подрастет. Я расскажу ей о пожаре, возникшем из-за неисправной электропроводки, из-за разбившейся парафиновой лампы.

Расскажу о человеке, который спас мою девочку ценой собственной жизни. Расскажу о лучшей подруге, которая так сильно любила этого героя, что бросилась за ним в пылающий дом, понимая: спасения не будет.

Получится история об отваге, любви и самопожертвовании. История отца, покончившего с собой; история вечной скорби его детей.

Я объясню Фрейе, в чем посыл этой истории. Он – в надежде. Мы, выжившие, спасенные, просто обязаны продолжать путь, несмотря на ужас случившегося. Мы обязаны быть счастливыми, чтобы жертвенные поступки погибших за нас не оказались напрасными.

Эта история уже озвучена. Мы с Теей и Фатимой изложили ее сержанту Рену, и он нам поверил, потому что это была правда.

И в то же время – ложь.

Мы лгали почти двадцать лет. Но теперь наконец-то мы знаем, почему это делали. Наконец-то мы знаем правду.



Прошло две недели. Мы с Фрейей снова в поезде. Едем в Авимор. Дальше от Солтена просто нельзя уехать при условии, что не пересекаешь Северное море.

Под стук колес, уносящих нас на север, я думаю о лжи. Фрейя спит у меня на руках. Многолетняя ложь отравляла мое существование, мои отношения с хорошим человеком, любящим мужем и отцом. Я думаю о цене, заплаченной Кейт за эту ложь; о смертельной опасности, которой ложь подвергла Фрейю, – и я крепче стискиваю ее, и она пищит и сучит ножками.

Возможно, настало время закончить с ложью. Возможно, мы все должны открыть правду.

Но я не одна на свете – у меня есть Фрейя. И я понимаю со всей отчетливостью: Фрейя не должна повторить мой путь. Не допущу, чтобы она снова и снова прокручивала в уме легенду, проверяла, нет ли нестыковок, слабых мест; пыталась припомнить, что говорила в последний раз; гадала, не раскололись ли соучастники.

Не допущу, чтобы моя Фрейя жила с оглядкой на остальных, чтобы лгала ради их спокойствия.

Амброуз принес себя в жертву Кейт с Люком – но правды Фрейя не узнает. Открыть ей правду – значит переложить на ее плечи свое тяжкое бремя.

Я выдержу. Мы выдержим – я, Тея, Фатима. Мы умеем хранить тайны. В девочках я не сомневаюсь. Они будут повторять легенду, состряпанную нами в приморской гостинице. Мы все продумали, не оставили ни временны́х, ни прочих нестыковок, обеспечили друг другу алиби. В конце концов, так мы отдаем последний долг нашей Кейт.

Поезд приближается к Йорку. Мобильник жужжит, Фрейя вздрагивает – и снова погружается в сон. Сообщение от Оуэна:

Как дела? Едешь? Порядок?

Всю дорогу я думала об Оуэне. Мы простились на Кингз-Кросс, я уже махала из вагона, а Оуэн все смотрел, все вытягивал шею.

И другая картинка: Оуэн примчался за нами в Солтен, выскочил из машины, подхватил Фрейю на руки, словно не видел ее много месяцев, будто не из Лондона приехал, а целый океан вплавь пересек. Он поцеловал Фрейю в темечко и поднял взгляд, и я заметила слезы у него на ресницах.

Была и третья картинка: ночь рождения Фрейи, Оуэн, склонившийся над малышкой, переводит взгляд на меня, словно освященный потусторонним светом. Я тогда поняла – Оуэн ради Фрейи в огонь и в воду пойдет. Я это с самого начала знала.


Делаю вдох, задерживаю дыхание, глядя на спящую Фрейю. Набираю ответ:

Порядок. Папа нас встретит. Я тебя люблю.

Со всей отчетливостью понимаю: это – ложь. Я лгу и буду лгать ради Фрейи. Как знать, может, однажды слова про любовь к Оуэну станут правдой.





Выражение признательности




Прежде всего я должна поблагодарить моих выдающихся редакторов – Лиз, Джейд и обеих Элисон (одна из которых живет в Британии, а другая – в Штатах). Они выполнили блестящую редактуру, внесли немало вдохновляющих предложений; они задавали вопросы без счету, их усилиями каждая из моих книг стала лучше минимум наполовину. Одной бы мне такого результата не добиться.

Дорогие Бетан, Септембер и Хлоя! Вы не просто команда, вы – мечта писателя. Никакими словами не выразить признательность за ваш вклад в эту и предыдущие книги.

Спасибо сотрудникам издательства «Винтаж». Милые Фэй, Рейчел, Ричард, Крис, Рашель, Анна, Хелен, Том, Джейн, Пенни, Моник, Сэм, Кристина, Бет и Алекс, и все, чья бесценная работа осталась за кадром! Вы невероятно талантливы и остроумны, сотрудничать с вами – истинное наслаждение. Я горда, что являюсь одним из ваших авторов.

Мой агент Ив Уайт и вся ее команда были моим надежным тылом. Я бесконечно благодарна обширному сообществу авторов, подбадривавших меня как в онлайне, так и лично, предлагавших советы и техническую поддержку. Список имен сам по себе потянул бы на целую книгу, поэтому, дорогие мои, просто запомните: я вас люблю и ценю!

Впрочем, одно имя я все же назову. Это Аиша Малик. Работая над собственной книгой, она выкраивала время, чтобы давать мне советы! Все ляпы, конечно, целиком и полностью на моей совести – но без Аиши их было бы в разы больше…

Отдельное спасибо Марку Хопгуду за щедрые предложения на благотворительном аукционе, который проводился фондом «Рак и лейкемия в юном возрасте» («Cancer and Leukaemia in Childhood, CLIC»), а также за то, что позволил использовать его имя в романе. Гость на вечере встречи в Солтен-Хаусе – помните? Надеюсь, Марк, этот герой вас не разочаровал!

Мои дорогие друзья и родственники! Я вас люблю, без вас я бы не справилась – и это чистая правда! Поэтому – огромное спасибо!



* * *





notes


Примечания




1




Разговорные названия небоскребов. «Огурец», он же «Корнишон» – сорокаэтажная башня «Мэри-Экс, 30» из зеленоватого стекла; «Осколок» – самое высокое здание в Европе (310 м), пирамида в 72 этажа с офисными и жилыми помещениями. – Здесь и далее примеч. пер.





2




Территория, прилегающая к соленому водоему, периодически затопляемая приливом.





3




Общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.