Граница лавы

– Ну по маршрутной траектории! – пояснил Оллинз, видя, что Шварц сейчас не в лучшей форме. Непонятно, сможет ли сработать, как надо.

– А, понял, – кивнул оператор. – Только мощности в батареях маловато. Ты же видишь, комиссар, у нас тут и освещение, и гравитация вполсилы.

– Так заряди батареи! Что же ты аппаратуру на голодном пайке держишь!

– Я бы зарядил, но Джимми сказал… Ну то есть Мудрый Вождь. Он сказал, что нужно экономить топливо, вот я и экономлю.

– Ты, конечно, молодец, но я принес тебе новый приказ – немедленно разгоняй генераторы, заряжай батареи доверху и держи аппаратуру в режиме прогрева, чтобы наверняка дотянуться.

– Ага, понял! – кивнул Шварц, и глаза его загорелись. – Только ты это… подсоби мне, комиссар. Генераторы холодные, нужно будет топливо вручную подкачивать, пока не раскочегарятся.

– Я весь в твоем распоряжении, камрад, давай показывай, куда бежать, – у нас очень мало времени.

Шварц понял и, отталкиваясь то от одной стенки, то от другой, быстро набрал скорость, в то время как Оллинз все никак не мог приспособиться к этой странной половинной гравитации.

Пол казался ему скользким, стены пыльными, а от Шварца слишком сильно пахло – во всех смыслах. Тем не менее вскоре они прибыли в аккумуляторный подвал, где также располагалось машинное отделение.

– Вот тебе рукоятка! Как крикну, сразу крути! – проинструктировал Шварц и, оттолкнувшись от стены, заскользил по длинному коридору на стершихся подошвах, словно по льду.

Рация ожила сигналом вызова – это был Джимми, то есть Мудрый Вождь.

– Я уже на месте, запускаем генераторы! – не дожидаясь вопроса, отрапортовал Оллинз.

– Понятно. Где Шварц?

– Похоже, заскользил в операторскую.

– Почему «заскользил»?

– Тут половинная гравитация, ни то ни се. Как в заиндевевшем стыковочном шлюзе.

– А нормальную нагрузку нельзя включить?

– Он сказал, что ты приказал ему экономить топливо.

– Ну, может, и приказал, в конце концов вполне справедливое распоряжение.

– Ты чего трезвонишь, Мудрый Вождь?

– Я трезвоню, чтобы выяснить: получится у вас там что-нибудь?

– Уверен, что получится. Шварц, конечно, помят, но, похоже, ремесло еще не пропил.

– В таком случае я поднимаю наши экипажи.

– Экипажи? У нас же только один рейдер на ходу.

– Сегодня закончили второй. Пока без внутренней обшивки, но снаружи выглядит очень грозно, хотя пушки пока только макетные.

– Что ж, поднимай оба экипажа. Два почти боевых корабля по обе стороны рубки лайнера будут смотреться очень внушительно.

– Я так и подумал. А уж когда вы дернете, а вы дернете, теперь я в этом уверен, им только и останется, что поднять лапки.

Оллинз собирался что-то добавить, но тут послышался крик Шварца:

– Крути, комиссар! Крути!

И Оллинз, даже не извинившись, прервал связь с Джимми – Мудрым Вождем – и, схватившись за рукоять ручной помпы, начал ее раскручивать.

Сначала получалось медленно, и руки Оллинза едва слушались. Он даже подумал, что помпа испорчена, уж больно туго шла рукоять. Однако затем, немного успокоившись, он вспомнил, как ему когда-то случалось заниматься этой работой, поскольку при запуске в начале смены каждого нового загрузочного дока или швартово-дробильной платформы все начиналось с вращения ручной помпы.





27


Первый пилот взглянул на график прохождения маршрута и вздохнул – еще какие-то два с половиной часа, и они забудут о существовании этого «пыльного мешка», именуемого маршрутом.

– Ну какой тут маршрут? Наш навигатор не видит ни одной метки, оставленной предыдущим лайнером. Нет, честное слово, я чувствую себя каким-то первопроходцем, космическим разведывателем новых планет.

– Ты зачем все это вслух говоришь? – строго спросил второй пилот.


– А я разве вслух?

– Да, вслух, – подтвердил «сто тридцатый».

– Не, ну извините, просто как-то нахлынуло. – Первый пилот тряхнул головой и сел на нелегальную кушетку.

– Просто твое внезапное появление и все такое… Короче, хочу поскорее проскочить эту дыру.

– Да перестань ты, посмотри, какие тут красоты, – возразил ему «сто тридцатый», кивая на живописные панорамы, которые захватывались оптиматором с разных сторон и угодливо выставлялись на панель информации. – Тут давно никого нет.

– Но были, – возразил первый пилот. – Иначе их так часто не упоминали бы в наставлении по навигации.

– Возможно, и были, – великодушно согласился «сто тридцатый», подумывая о том, что по окончании этого задания вполне может рассчитывать на поощрение. Хотя поначалу все выглядело не так безобидно.

Он еще раз окинул взглядом живописные панорамы – увеличенные виды далеких планет, искрящиеся в свете звезд пылевые скопления и одинокие обломки, отшлифованные временем и космическим абразивом.

Некоторые были почти идеальными сферами, другие – вытянутыми неправильными телами со сглаженными углами.

Попадались «близнецы» – парные обломки, а иногда целые хороводы из обломков, причем разного состава – от кварцитов до сверхпрочных ультранегро, поглощающих едва ли не все известные спектры.

– Здесь точно пусто? – внезапно поинтересовался второй пилот.

– А что такое? – уточнил «сто тридцатый» и зевнул.

– Радар. Он реагирует на радиальные метки.

– У нас гражданский радар, он не может видеть радиальных меток, – заметил первый пилот, чуть приподнимаясь с кушетки.

– Вы о чем вообще? – уточнил «сто тридцатый».

– Нас нагоняют два судна…

– Да перестань ты! С чего ты взял? – не согласился с коллегой первый пилот.

– Вон. – Второй пилот указал на экран радара. – Вон те сполохи по краям обозначают появление радиальных отметок.

– У нас гражданская версия, чувак! У нас не может быть никаких радиальных… – Тут первый пилот прервал возражения, поскольку теперь метка справа была видна отчетливо. Радар даже определил ее массоизмещение – пять тысяч двести тонн.

– Эй, ты чего замолк? – спросил «сто тридцатый», снова доставая пистолет.

– И слева тоже, – произнес второй пилот, определяя появление второй отметки и того же массоизмещения.

Два неизвестных судна обхватывали пассажирский лайнер с флангов. Но кто это мог быть?

– Может, пограничники? – предположил первый пилот.

– Нет, похоже, это та банда… – возразил напарник.

– Какая банда, вы о чем? – воскликнул «сто тридцатый», снова убирая пистолет, поскольку где-то в глубинах сознания у него промелькнула мысль, что если он не будет размахивать оружием, то в случае чего сойдет за гражданского пассажира.

Наконец оптиматор захватил изображение обоих судов и выложил на оперативную панель.

– Ничего особенного, – заметил первый пилот. – Это специализированные суда, переделанные под военные.

– Но я вижу артиллерийские башни, – почти шепотом возразил его коллега, так что его голос едва не был заглушен шумами аппаратуры.

– Башни могут быть бутафорскими.

– Да, они могут быть бутафорскими! – радостно поддержал это мнение «сто тридцатый».

– Хочешь это проверить?

– Давайте не делать скоропалительных выводов, камрады, – предложил первый пилот и икнул. В штурманском закутке у него была спрятана бутылка, и он решал, стоит ли ее выпить сейчас, пока еще ничего не ясно, или лучше потом, когда все неприятности останутся позади. А если не останутся?

На диспетчерской волне заскрежетали настройки, совмещая начальные фазы акустических эталонов. А потом пошла передача:

– Уважаемые господа, вы находитесь на территории свободной республики «Переработка СР». Настоятельно рекомендуем вам включить тормозящий режим, с тем чтобы, следуя статуту для гражданских судов, принять досмотровую команду нашей таможенной службы.

Пилоты переглянулись, потом посмотрели на «сто тридцатого».

– Что вы на меня так смотрите?! – воскликнул он.

– Мы ждем от тебя указаний. У тебя же вон и голограмма, и пистолет, – пряча усмешку, произнес первый пилот. Однако сам он следовать статуту не хотел, поскольку тогда спрятанная бутылка могла достаться кому-то в качестве трофея.

– Уважаемые господа, в случае, если вы откажетесь выполнять наши законные требования, мы будем вынуждены…