Глазастая, ушастая беда

– Потом зарыдает.

– Я ее успокою.

– Она не перестанет.

– Прихвачу валерьянку.

– Пить откажется.

– Уговорю.

– Начнет проситься жить у вас.

– Такую услугу я оказать не могу.

– Не говорите ей об этом. Соврите: «Конечно, непременно. Но сначала надо приготовить комнату» и убегайте.

– Некрасиво обманывать старушку.

– Она энергетический вампир.

– Простите, но я не верю в эту чушь.

– Но они существуют. Кто к ней хоть разок сходит, такую головную боль получает!

– Ничего, я с тещей двадцать лет живу в двухкомнатной малогабаритке, ко всему привык.

– Мое дело предупредить.

– Конечно. Спасибо. Я проявлю сострадание, милосердие и осторожность. Что ей лучше привезти?

– Все. По словам бабки, у нее ничего никогда нет.

– Все? Даже копченую колбасу?

– Она ее обожает. Абсолютно здоровая старуха, только ногу сломала. Купите что не жалко: чай, кофе, конфеты, молочку, сосиски, овощи. Я не знаю ваших возможностей. Если останется копеечка, прихватите книги Смоляковой, она их обожает.

– Понял. Меня впустят в квартиру?

– Мы Ирину предупредим. Когда рассчитываете к ней заглянуть?

– Я работаю. Могу после обеда, сегодня смена короткая.

– Отлично. Ирина из дома не выходит. Вы Иван Павлович Подушкин?

– Верно.

– Оставьте номер своего сотового, сброшу адрес.

Боря выключил ноутбук.

– Все. Сейчас сбегаю в супермаркет.

Через полчаса он вернулся, нагрузившись пакетами с продуктами. Еще он принес сумку с книгами Милады Смоляковой.

– Вы гений, – похвалил я Борю, – попытаюсь подробно расспросить Ирину Евгеньевну.

– Есть подозрение, что она вам не даст рта открыть, будет о себе вещать, – предупредил Борис и стал оглядываться.

– Что-то ищете? – осведомился я.

– Нет Демьянки и Китти, – протянул батлер, – нехорошее предчувствие змеей вползает в душу. Сейчас поищу кошку, если она только кошка.

– Время до визита к Шубиной есть, – воскликнул я, – осмотрю свою спальню, кабинет, санузел, гостевую комнату, кладовку. А вы идете на другую половину квартиры.

Минут через десять после того, как мы разделились, я услышал призыв Бори:

– Иван Павлович, можете подойти?

Я кинулся на зов. Борис стоял в гостиной у широкого дивана. На нем, свернувшись клубочком, спала Демьянка, а на ней уютно устроилась выводящая рулады Китти. Дёма тоже издавала сопение, но пальма первенства в исполнении арии «храпящий соловей» определенно принадлежала Китти.

– Похоже, они подружились, – сказал Борис.


– Вы правы, – согласился я, – «Мы такие разные, но мы вместе». Проблема дома для той, кого мы считаем кошкой, решена, она будет спать вместе с Дёмой.

Борис засмеялся.

– Подозреваю, что вам это обстоятельство радости не доставит.

– Почему? – не понял я.

– Потому что Дёма обожает делить с вами кровать, – объяснил Борис. – Вам придется приголубить еще и Китти.

– Ну уж нет, – отрезал я. – У Демьянки по всем комнатам расставлены ее собственные диваны. Пусть там почивают. И, скорей всего, кошка от нас вечером уедет.

Боря посмотрел на спящую парочку.

– Почему вы так решили?

Я вышел в коридор.

– Вы же помните, Жанна Николаевна пообещала, что сегодня Петр наймет нас с Дюкой для поисков своей любимицы. А мы ее мигом отыщем. Знакомство дамы с олигархом состоится, остальное – не моя забота…

Борис принес в холл продукты для Шубиной и завершил разговор о Китти словами:

– Очень надеюсь, что события будут развиваться именно так, как вы предполагаете.





Глава 22




– Вы из Фонда? – поинтересовалась Ирина Евгеньевна, впуская меня в квартиру. – Или вы священник?

За кого только меня не принимали люди! Одни думали, что я бухгалтер, другие подозревали, что я адвокат, нотариус, третьи пребывали в уверенности, что видят художника, музыканта. Одна тетушка досыта накормила меня весьма вкусным борщом, приговаривая:

– Ешь, милый, вам, дальнобойщикам, домашний супец редко достается.

Я давно перестал изумляться профессиям, которые мне приписывают, но Шубиной удалось меня удивить. Пришлось разочаровать хозяйку, которая, кстати, отнюдь не выглядела древней.

– Я не имею никакого отношения к церковнослужителям.

– Правда? – с разочарованием уточнила Ирина Евгеньевна.

– Самая истинная правда, – улыбнулся я. – Почему вы решили, что я священник?

– На вас костюм и рубашка как у попа, – ответила хозяйка дома, чем ввергла меня в еще большее изумление.

– Рубашка как у попа? Священники носят рясу.

– С полумесяцами, – уточнила Шубина.

Я постарался не рассмеяться. Символ христианства – крест, полумесяц – знак мусульманства. Но я и на муллу категорически не похож. Хотя приятно, что меня перепутали со священником. Они, как правило, образованны, у них правильная речь, они умеют слушать собеседника.

– Мне необходим поп, – воскликнула Ирина, – приведите его, пожалуйста, прямо сейчас!

Я понятия не имел, каким образом приглашают на дом священнослужителей, поэтому ответил:

– Сегодня навряд ли смогу выполнить вашу просьбу.

Ирина Евгеньевна застонала.

– Ну вот. И вы сейчас уйдете. А мне надо поговорить.

– Останусь и выслушаю вас, – пообещал я.

– Разложите продукты, заварите чай, помогите мне сесть за стол, и мы пообщаемся, – обрадовалась хозяйка.

На выполнение ее заданий ушло примерно полчаса. Наконец Ирина Евгеньевна оказалась в кресле за столом, я наполнил ее чашку чаем и предложил:

– Творожное колечко? Оно свежее.

– Обожаю пирожные! – воскликнула Шубина и зарыдала.