Фанатка

Ник писал небрежно, с небольшим наклоном. Он был левшой и по мере написания смазывал синие чернила.

«Тебе нужен фетровый наконечник», – подумала Кэт, пытаясь прочитать его каракули вверх ногами. Даже когда Ник передал ей тетрадь, она с трудом смогла разобрать написанное.

– Что это за слово? – указала Кэт.

– Сетчатка.

Она стоит на парковке. Она стоит под уличным фонарем. Ее волосы столь светлые, что ослепляют тебя. Они, черт возьми, прожигают твою сетчатку, клетка за клеткой. Она подается вперед и хватает тебя за майку. Теперь она стоит на носочках. Она тянется к тебе. От нее пахнет черным чаем и сигаретами «Американ спиритс», а когда ее губы касаются твоего уха, ты думаешь – помнит ли она твое имя.

– Значит… – протянула Кэт, – мы пишем в настоящем времени?

– От второго лица, – подтвердил Ник.

Кэт хмуро глянула на него.

– Что не так? – спросил он. – Тебе не нравятся любовные истории?

Кэт почувствовала, что краснеет, и попыталась взять себя в руки.

«Держись, Красная Шапочка!»

Она склонилась над сумкой в поисках ручки.

Было сложно писать историю, а не печатать, тем более что Ник смотрел на нее так, будто кинул ей горячую картошку.

– Прошу, не говори ничего маме, – смеется она.

– О чем именно мне умолчать? – спрашиваешь ты. – О волосах? Или о нелепых хипстерских сигаретах?

Она капризно тянет тебя за майку, а ты отталкиваешь ее, будто ей двенадцать лет. Почти так и есть – она ведь еще такая мелкая. А ты так устал. И что подумает Дейв, если ты явишься на первое свидание, приглядывая за своей глупой, нелепо блондинистой младшей сестрой.

– Да пошел ты, Ник, – говорит она.

Она качается. Колышется под светом уличного фонаря.





* * *


Кэт вернула тетрадь Нику.

Он натянул щеку языком и улыбнулся:

– Выходит, наш рассказчик – гей… И назван в честь меня.

– Обожаю любовные истории, – сказала Кэт.

Ник пару раз кивнул. И они оба расхохотались.





* * *


Кэт вспомнила времена, когда писала вместе с Рен. Они сидели за компьютером, передавая туда-сюда клавиатуру и зачитывая отрывки, пока другая печатала. Кэт всегда брала на себя бо́льшую часть диалогов. У Рен лучше выходил сюжет и общая атмосфера. Иногда Кэт писала все разговоры, а Рен подхватывала, решая, где Баз и Саймон находятся и куда направляются. Как-то раз Кэт написала любовную сцену, а Рен переделала ее в сражение на мечах.

Даже когда они перестали вместе сочинять, Кэт по-прежнему повсюду ходила за Рен и просила помочь ей, если была не в силах заставить Саймона и База хоть что-то сделать, а не просто болтать.

Но Ник отличался от Рен.

Он любил покомандовать и поважничать. И к тому же он был парнем. На таком близком расстоянии синие глаза Ника казались еще ярче, а брови словно оживали. Когда писал, он облизывал губы и проводил языком по верхним зубам.

Что удивительно, он почти сразу нормально воспринял идею о геях. Даже когда Кэт наградила вымышленного Ника густыми черными бровями и фиолетово-синими ботинками.

Настоящий Ник с трудом дожидался своей очереди. Он выхватывал тетрадь из рук Кэт, до того как она ставила точку, – и через всю страницу тянулась полоса от зеленой ручки.

– Подожди, – говорила Кэт.

– Нет, у меня идея, а ты ее погубишь.


Кэт изо всех сил пыталась подражать тону Ника, но собственный стиль так и рвался наружу. Она здорово удивилась, поняв, что Ник тоже ее копирует.

Через несколько часов ее одолела зевота, а история получилась вдвое больше нужного.

– Придется целую вечность перепечатывать, – сказала Кэт.

– Не надо печатать. Мы сдадим в таком виде.

Она взглянула на страницы, перепачканные синими и зелеными чернилами.

– Но это наш единственный экземпляр.

– Поэтому не позволяй своей собаке его съесть, – заявил Ник, застегнул молнию на серой толстовке и дотянулся до потрепанной джинсовой куртки. – Уже полночь. Я должен отметиться, во сколько ухожу.

Стоявшая рядом со столом тележка для книг до сих пор была полной.

– А что делать с этим? – спросила Кэт.

– Оставим девчонке с утренней смены. Пускай вспомнит, что еще жива.

Кэт аккуратно вырвала страницы с рассказом из тетради Ника и, сунув их в свою сумку, последовала за ним по извилистой лестнице. По пути на первый этаж они не встретили ни души.

Находясь сейчас рядом с Ником, Кэт чувствовала себя иначе. Даже не так, как пару часов назад. Потрясающе! Ей больше не казалось, что ее настоящее «я» зарыто под восемью слоями страха и тревоги. На лестнице они поравнялись. Их общение все еще напоминало те минуты, когда они обменивались тетрадью.

Они вышли наружу и остановились на тротуаре.

На Кэт снова напала свойственная ей нервозность.

– Ладно, – сказал Ник, надевая рюкзак, – увидимся на занятиях.

– Ага, – кивнула Кэт, теребя пуговицы на куртке. – Постараюсь не потерять наш рассказ.

– Наш первый рассказ, – уточнил Ник, уходя по дорожке, что вела прочь от учебных корпусов. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Кэт посмотрела ему вслед – темные волосы и синие пятна в лунном сиянии…

На улице осталась лишь она одна. И еще с сотню деревьев, которых она не замечала в дневное время суток. За спиной, в библиотеке, погас свет, ее тень исчезла.

Кэт вздохнула и достала мобильник – пришло два сообщения от Эйбела. Она оставила их без внимания и позвонила к себе в комнату, надеясь, что соседка еще не спит.

– Алло? – ответила Рейган после третьего гудка, в комнате играла музыка.

– Это Кэт.

– Ну, привет, Кэт. Как прошло свидание?

– Это не… Слушай, я иду домой, вот и все. Скоро буду. Уже иду.

– Ливай умчался, как только зазвонил телефон, так что с таким же успехом можешь подождать.

– Ему не обязательно…

– Будет лишь хуже, если он тебя не найдет.

– Хорошо, – сдалась Кэт. – Тогда спасибо.

Рейган отключилась.

Кэт встала под фонарным столбом, чтобы Ливай смог ее увидеть, и постаралась изобразить из себя охотника, а не маленькую девочку с корзинкой. Ливай явился намного раньше, чем она ожидала. Он уже бежал по дорожке. Даже бегал он вальяжно.

Кэт пошла навстречу, чтобы сократить ему путь хотя бы на несколько шагов.

– Кэтрин, – сказал он, останавливаясь возле нее и разворачиваясь в обратную сторону. – Целая и невредимая.

– Меня зовут не так, – нахохлилась она.

– Тогда просто Кэтер, да?

– Просто Кэт.

– Ты заблудилась в библиотеке?