Если ангелы падут

Три существа, три божественных сущности, вызванные из вечности, каждая из которых скользит, всплывает к небу. И каждый прижимает к груди куски пуповины, что крепили их к нему… блестящая и желтая, она струисто ускользает прочь. Он очень устал, наблюдая, как они восходят с детьми вверх, к солнцу, к Богу.

Отныне он прощен.

И упокоен.





80




Коктейль был клубничный, самый его любимый. Зак Рид приподнялся на больничной койке, чтобы взять его у отца.

— Спасибо, пап.

Мама продолжала гладить ему волосы. После врачебного осмотра она не отходила от него ни на шаг. Снаружи через коридор сидели со своими родителями Дэнни и Габриэла. Оттуда временами доносился смех и бойкое тявканье песика Габриэлы.

— С ребятишками все в порядке, — сказал Энн и Тому один из врачей. — Разумеется, перенесенный шок, истощение, обезвоживание, но это поправимо. Надо, чтобы они нормально отъелись. Так что на данном этапе пицца, бургеры, картошка и коктейли — как раз хорошее лекарство. — Он подмигнул Заку и добавил: — Эту ночь пускай проведут здесь, как следует выспятся. Естественным образом, когда начнет клонить в сон. Ну а если кто-нибудь захочет еще поговорить, то доктор Мартин у нас на связи в любое время.

Врач вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

— Все ведь будет хорошо, правда? — спросил Зак.

— Конечно, милый. — Мать погладила его по щеке.

Зак отставил коктейль в сторону и закусил губу, переживая о последствиях тех дров, которые наломал. Повелся на обман того психа, поверил его вранью. В голове после всего еще малость плыло. Здорово бы, конечно, порассказывать Джеффу и Горди про те вертолеты, но… надо ли? Хорош герой: сам чуть не утонул. Вспоминать до сих пор страшновато.

Было и еще много всего, не совсем понятного. Та приветливая тетенька-психиатр, доктор Кейт, с которой папа был знаком, сказала, что сможет помочь, когда они еще немного побеседуют. Она, оказывается, знала того гада и обещала ответить на все вопросы, на которые сможет. А еще она умная: даже после их короткого разговора сразу как будто поняла, что с ним происходит. Вообще можно было порадоваться, что все так обернулось, но он все еще побаивался — за маму, за папу. За все. Доктор Кейт хотела, чтобы он поговорил об этом со своими родителями, вот он и начал: «Ну, я сожалею обо всем, что натворил, что убежал от бабушки, сел в минивэн к тому гаду. Я вел себя неправильно и прошу меня извинить».

— Родной мой! — вместо ответа вскрикнула мама и стиснула его в объятиях.

— Сынок, твоей вины ни в чем нет, — улыбнулся отец. — Ты правильно сделал, что мне тогда позвонил. Все отлично.

— Значит, вы на меня не сердитесь?

— Конечно же, нет! — Мама промокнула глаза салфеткой.

Зак присмотрелся к родителям. Они выглядели как-то по-другому: старше, что ли. А еще облегченно, как будто что-то решили.

— Так мы снова будем говорить про совместную жизнь?

— Пожалуй, нет. — Мама, потянувшись, взяла руку папы и, крутя на его пальце обручальное кольцо, с лучистой улыбкой посмотрела на него. — Нам этого теперь не нужно. Все и так наладилось.

— Правда? Значит, мы теперь вернемся в наш дом, вместе? — спросил Зак.

— Да, вместе, — улыбнулась мама.

Зак молча припал к родителям.

— Парнище, хочу открыть тебе один секрет, — заговорщицки улыбнулся папа. — Тебе сегодня из Белого дома будет звонить президент.

— Президент? Да ну!

— А вот ты иди сюда, — Рид помог сыну встать и подвел к окну палаты. Там внизу, на парковке, теснились телевизионные машины и журналисты с камерами. — Ты у нас теперь знаменитость.

— Вот это круто! Эх, скорей бы мне с Джеффом и Горди поговорить!

Быстрый стук в дверь. На пороге стояла инспектор полиции Линда Тарджен.

— Извините, что отвлекаю. Том, можно на минутку насчет заявления?

Она приветливо улыбнулась Энн и Заку:

— Как поживаешь, герой?

— Да нормально. И даже здорово. — Он с шумом всосал через соломинку коктейль.

Рид и Тарджен облюбовали себе тихую нишу в конце коридора. Через полтора часа в лекционном зале больницы была запланирована пресс-конференция вместе с детьми, родителями и полицией. А завтра Рид должен был присутствовать во Дворце правосудия для дачи показаний по делу.

Нет проблем. Обеими ладонями он взял руку Тарджен:


— Ребята, спасибо вам всем: ФБР, опергруппе. От всей души.

— Это вам с Заком спасибо за ценную помощь.

— А где, кстати, Сидовски? Хотелось бы его видеть.

— Он тоже хочет увидеться. Сейчас он внизу, в кафешке.

Спускаясь по лестнице, Рид прошел мимо палат Дэнни и Габриэлы, невольно улыбаясь той радости облегчения, что заполняла коридор. Из палаты Дэнни ему улыбчиво помахала профессор Мартин.

Офицеры в форме, дежурящие снаружи, разулыбались и радушно похлопали Рида по спине.

Внизу он встретил Молли Уилсон, которая сейчас выходила из сувенирного магазинчика и несла воздушные шары. Звеня браслетами, она прижалась к Риду в объятии.

— Том! О, Том. Я так рада, что все сложилось наилучшим образом.

— Да, и я тоже. — Он отступил на шаг, глядя в ее васильковые глаза. — Все вышло так, как и должно было выйти.

Она обнажила в улыбке свои безупречные зубы.

— Вот и славно.

— Ты здесь по работе?

— Вообще да, но… — Молли словно только сейчас вспомнила, что у нее в руке букет из воздушных шаров. — Это вот для Зака.

Рид посмотрел на шары, потом на Уилсон, все это молча. В раздумье.

— Может, мне просто передать их наверх? — спросила она неуверенно.

— Подожди меня здесь. А еще лучше вручи-ка их Заку сама.

— Конечно!

— Ты, наверное, хотела улучить с ним минутку наедине? Так сказать, эксклюзив?

— Еще бы. Это же нормально?

— Надо бы согласовать с Энн. А впрочем, почему бы и нет.

— Спасибо, Том.

— Молли, я очень ценю твой поступок там, в редакции. Ты привела мне на помощь Теллвуда, когда я так в этом нуждался.

Рид повернулся уходить.

— Том, — окликнула его Уилсон, — ты же вернешься в газету? Теллвуд оставил для тебя дверь открытой. Да и Бенсон ушел.

— Пока не знаю, Молли. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Сидовски Рид застал в одиночестве. Тот сидел, склонившись над чашкой кофе, и разглядывал в бифокальные очки брошюру о птичьей выставке.

— Уж не Том ли это Рид? Мой любимец.

— Ты чего тут прячешься?

— Репортеры вредны моему здоровью.

Сидовски обнажил в улыбке золото зубов (год назад такое сложно было и представить). Рид сел напротив и посмотрел ему в глаза.

— Спасибо тебе, Уолт. За все.

— Да брось ты.

— Не брошу. А еще я хочу извиниться за ту непруху с Франклином Уоллесом в деле Таниты Доннер. Я ошибся.

Сидовски, отхлебнув кофе, медленно покачал головой.

— Никакой ошибки с твоей стороны не было, — произнес он.

— Но ведь это все шло от Шука, а Уоллес не имел никакого отношения…

— В ту пору ты был прав наполовину. Только мы не могли тебе в этом признаться. Я хотел было, но вышло решение никому не разглашать.