Две половинки Тайны

– Я пока тоже.

– Лида была прекрасным человеком, – помолчав немного, решительно начала Ирина Викторовна. – Они с Сергеем очень любили друг друга. Она, конечно, переживала, что не могла забеременеть, это единственное, что омрачало их семейную жизнь. Но Сергей вел себя безупречно, всегда ее поддерживал, и несколько раз заявлял, что дети для него не так важны. Как любая женщина, она, наверное, опасалась… ну, вы понимаете. Но он действительно ее любил, это было видно. А когда узнал, что она в положении… Господи, это было такое счастье для всех…

– И никто их счастью не завидовал?

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Ирина.

– У всех нас есть недоброжелатели.

– Не знаю… Возможно, у Сергея и возникали какие-то конфликты по бизнесу, но Лида… Она была сама доброта, всем старалась помочь. Даже тем, кто этого не заслуживал.

– Вы сейчас кого-то конкретно имеете в виду?

– Был у нее друг детства. Беспардонно пользовался ее добротой.

– Как его имя?

– Виктор. Фамилию не помню. Она его как-то смешно называла. Тяпа? Как-то так… Хотя столько лет прошло, могу напутать.

– И что этот Тяпа? – спросила я.

– Он ровесник Лидочки. Они жили в одном доме, ходили сначала в один детсад, потом в одну школу. Друзья детства, одним словом. Ну, а потом… В общем, парень пошел по кривой дорожке и угодил в тюрьму. Представляете, Лидочка ему посылки отправляла, помогала его матери. Отец у него, как оказалось, тоже из этих… из уголовников. Лидиным родителям и Максиму эта дружба совсем не нравилась, как вы понимаете. Но Лидочка была довольно упряма. Когда он вышел из тюрьмы, помогла ему устроиться на работу.

– Они любили друг друга?

– Нет, что вы. Ее здравого смысла хватало, чтобы понять: этот человек совсем из другой жизни. Она его жалела. Помогала и ему, и его матери. До самой своей смерти. Только все ее заботы были напрасны, он опять угодил в тюрьму. С кем-то подрался, кажется. Такие люди неисправимы.

– Сергей Сергеевич знал о его существовании?

– Разумеется. Виктор бывал у них в доме на правах друга детства. Разумеется, нечасто. Он понимал, что своим присутствием ставит Лиду в неловкое положение. Я видела его всего один раз, в Лидочкин день рождения. Он заехал ее поздравить.

Примерно в этом месте меня озарило, и я задала вопрос:

– У вас есть фотографии Лиды?

– Да, конечно. Максим все бережно хранит…

– А можно на них взглянуть?

Ирина Викторовна чуть поморщилась, однако поднялась и, не говоря ни слова, покинула комнату.

Не было ее довольно долго. Я слышала, как она с кем-то разговаривает по телефону, и начала беспокоиться, как бы она не забыла о моей просьбе.

Наконец Ирина появилась с толстенным альбомом в руках.

– Подруга позвонила, – сказала она виновато. – Напомнила, что мы сегодня встречаемся…

– Я много времени не займу, – заныла я.

Она села рядом со мной и открыла альбом.

Максим Иванович в младенчестве умилял, но особого интереса не вызвал. Так же, как крошка Лида. Половина альбома сплошь детские фотографии, их я пролистала быстро. Далее пошли юношеские фото Лиды, а потом и свадебные. Жених и невеста абсолютно счастливы, как им и положено. Лида красавица, да и Сергей Сергеевич в те времена выглядел симпатягой, девушки таких любят. Мое внимание привлекла фотография, на которой Лида стояла в компании мужчины, которому она делала «рожки».

– Это не тот самый друг детства? – спросила я, Ирина Викторовна к тому моменту к фотографиям уже охладела и тоскливо поглядывала по сторонам.

– Дайте-ка взглянуть, – сказала она и придвинула альбом. – Да, это он.

Я торопливо пролистала альбом до конца и обнаружила еще одно фото с Виктором. На фотографии он был с Лидией и пожилой женщиной в цветастом платье.

– Это кто? – спросила я.

– Наверное, его мать. Они во дворе дома, где когда-то жил Максим. Начав заниматься бизнесом, он купил родителям квартиру в более подобающем месте.

– Адрес вы знаете?

– Сосновая, дом десять. Когда он знакомил меня с родителями, они еще жили там. И этот Виктор наверняка оттуда не уехал. Если, конечно, не продал квартиру, а деньги не спустил.

– Ваш муж наверняка помнит его фамилию, они ведь долгое время были соседями.

Лицо Ирины Викторовны приняло страдальческое выражение.

– Танечка, – заговорила она. – Ничего, что я вас так называю?

– Конечно, мне очень приятно.


– Не говорите Максиму о том, что я вам здесь наболтала.

– Но… вы ведь не сказали ничего такого…

– Я думала, мы будем говорить о Яне, а меня куда-то занесло… Я беспокоюсь… муж будет недоволен.

– Хорошо, я ничего ему не скажу. Фамилию я могу узнать у соседей.

– Правда? Вот и хорошо. Извините, у меня совсем нет времени.

– Да-да, – вскочила я, возвращая альбом, не забыв переснять фотографии с другом детства.

Похоже, внимания на это Ирина Викторовна не обратила, по крайней мере, промолчала. Ясно было: ей не терпится от меня отделаться.

– Пожалуйста, не забудьте сообщить Анне Долгополовой… – начала я.

– Я ей сегодня же напишу, – заверила Москаленко, и через минуту я уже была на лестничной клетке.

Появление друга детства очень обнадеживало. Был он влюблен в Ирину или нет, особой роли не играет.

Как известно, добрые дела наказуемы. Вернувшись из тюрьмы, парень мог решить, что денег, которые он получал от Лиды (если получал), явно недостаточно. И надумал сорвать большой куш. Но Лида его узнала, и ему пришлось ее убить.

Чем не версия? Убийство сошло ему с рук, и через восемь лет он повторил свой «подвиг», вновь похитив жену Галактионова.

Почему именно Галактионова, а не какого-то другого бизнесмена? Может, верил в счастливый случай? Если все удалось в первый раз, удастся и во второй.

Одно вызывало большое сомнение: неужто следователи не заинтересовались другом детства? В случае с Лидией они были просто обязаны его проверить.

В общем, я хоть и порадовалась внезапному следу, но особо в удачу не верила. Однако отправилась на Сосновую.



Двор обычной пятиэтажки был полностью заставлен машинами. Ближе к трансформаторной будке – детская площадка. Девочка с красным бантом играла в песочнице, на скамейке по соседству ее бабушка читала газету. Я направилась к ним.

– Здравствуйте, – сказала я еще издали. – Простите, вы в этом доме живете?

Женщина сдвинула очки на лоб, дождалась, когда я подойду, и ответила:

– А в чем дело?

Я махнула удостоверением, выражение ее лица тут же изменилось с настороженного на любопытное.

– Меня интересует вот этот человек.

Я показала фотографию на мобильном.

Вернув очки на нос, женщина посмотрела на фото и кивнула.

– Витька Лугов, а это его мать. Хорошая была женщина. Девица тоже вроде знакомая.

– Она жила в этом доме, Лидия Москаленко.

– Точно. Они давно съехали, вот я ее и не узнала сразу.

– Она дружила с Виктором?

– Хотите спросить: любовь крутила? – уточнила она. – Да вроде нет. К ней какой-то другой хаживал. И, видно, с образованием. Не чета Витьке.

– А его вы хорошо знаете?

– Ну, столько лет здесь живет. Он парень-то, вроде, неплохой, спокойный, вежливый, а вот папашу ему бог послал… – она покачала головой. – Уголовник, одним словом. А яблоко от яблони, сами знаете… Оттого и пошел проторенной дорожкой. Чего опять натворил?

– Видели его в неподходящей компании, – туманно ответила я.

– Ага, значит, опять за старое?

– Он все еще здесь живет?

– Куда ему деться? Живет. Пока опять не посадят. В тринадцатой квартире.

– Часто за решеткой гостит?

– Шут его знает. Два-то раза точно. А вообще я не считала. Давно его не видела, кстати. Уже месяца три, наверное.