Дите

— Нет.

— Во-от. Еще не врал. Так что представь, какой рай меня скоро ждет.

— А мы куда? Может, нас тоже туда отправят?

— Не знаю. Но тут наши пути-дорожки расходятся. Хватит, напомогался!

На столе вдруг звякнул телефон.

— Кто это? — удивленно спросил меня радист.

— Да боцман, кто же еще. Наверняка из рубки.

— Радиорубка слушает, — сказал Слава, сняв трубку. — Понял, Кирилл Васильевич, — ответил он, немного послушав, и положил ее обратно.

— Что там?

— Наши подошли, на берегу они.

— Ой, да там же мой закадычный друг Серега, — обрадовался я, вскакивая.

Выбежав на палубу, я крикнул боцману:

— Ну что, где они? Я не вижу.

Но отвечать боцману и вышедшему на палубу Славику не потребовалось. Я сам сперва увидел их в тени заходящего солнца, а потом уж и самих моряков, медленно бредущих по песку к лодке. Увидев показавшуюся первой из-за корпуса яхты фигуру Коломийцева, плотоядно оскалился.

— Давай-давай, иди сюда, — тихо пробормотал я под нос, не сводя взгляда с Сергея, тот как будто чувствовал мой взгляд и постоянно уходил за спины моряков. Наблюдая, как несколько моряков, несущих на носилках раненого, осторожно укладывают его на дно лодки, спросил у Славы:

— Когда, ты говоришь, подойдет «Македония»?

Слава, что-то в это время докладывающий боцману, стараясь при этом дышать в сторону, обернулся ко мне.

— Что? — не расслышал он.

— Когда танкер подойдет?

— Часа полтора подождать придется, — ответил он, мельком глянув на часы.

— Ага, может, успеют, надеюсь, вы перевязали раненого хорошо? Не истечет кровью? Это самое опасное.

— Не должен, его Коломийцев перевязывал, а он в этом хорошо смыслит, — ответил мне Кирилл Васильевич.

Раненого довольно быстро доставили к судну и попытались поднять, однако ничего не получилось. Тогда решили использовать кран-балку у трюма и поднять ею раненого. Двое прибывших моряков разбежались по местам. Вскоре затарахтел двигатель, и не до конца поднятый якорь стал опускаться, разматывая цепь. После чего боцман, сам пользуясь пультом управления, опустил крюк с тросами и поднял раненого на палубу.

Когда все поднялись на траулер и на берегу никого не осталось, я подошел к Сереге, настороженно наблюдающему за мной, и с веселой улыбкой сказал:

— Молодец, я сам пошутить люблю, но твоя… Честное слово, классная.

— Так ты не обиделся? — спросил он меня с подозрением.

— Я?! Да ты что, бог с тобой, посмеялся только, и все. — Хлопнув его по плечу, я добавил: — Ладно, я к боцману отойду, нужно узнать, что он планирует.

— Ага, давай, — кивнул Серега.

Подойдя к боцману и Геннадию, который продолжал баюкать раненую руку, спросил их:

— И что это вы, товарищи хорошие, собираетесь делать?

— Да пока ничего, ждать врача надо, — пожал плечами Геннадий и поморщился от движения.

«Хреновая у него рана, по движениям видно. Похоже, что кость задета!» — на глазок определил я.

— Это я понял, но как же наши погибшие товарищи? Их нужно доставить на берег, или хотя бы поставить людей около тел, чтобы хищники не съели, — сказал я, вложив в голос недоумение, мол, почему сами не додумались, почему подсказывать надо?

— Да, Артур, я думаю, что ты прав. Кирилл Васильевич, займитесь этим, хорошо?

— Хорошо, я понял, — кивнул боцман.

Отойдя от них, я нашел свою сумку, сваленную вместе с другими вещами в кучу, и стал инспектировать, что пропало, но к моей надежде и радости, честно говоря, не хотелось плохо думать о своих соотечественниках плохо, все было не тронуто и лежало на месте. Утащив сумку вниз, прихватив также и рюкзак, я набил их боеприпасами и гранатами из арсенала пиратов, так, на всякий случай. Что мне понравилось больше всего, так это десять килограммов пластида с электродетонаторами, найденными в железном ящике. Причем уложены они были правильно, видно, что местный подрывник знал азы, так что самоподрыва тут быть не могло.

Затарившись вкусняшками, я оттащил тяжелые ноши в неприметный уголок. Тащить из капитанского сейфа драгоценности я пока не собирался, решив оставить это на потом, правда, сообщив о них боцману и Геннадию, брать у своих не хотелось, это как-то крысятничеством попахивало.


Пока боцман сформировал команду из уцелевших моряков, в которую собралось аж четыре человека, подошел танкер.

Был он не таким большим, как я видел по телевизору. Так, среднеразмерное судно.

На мой вопрос, почему бы нам не сняться с якоря и не подойти к танкеру, который не мог приблизиться ближе к берегу и лег в дрейфе в километре от берега, Геннадий ответил:

— Не положено. В таких случаях мы должны дождаться представителей местной власти для передачи им преступников.

— Понятно, это что мы на лодках, что ли, к ним пойдем?

— Да, Андрею уже готовят лодку, — кивнул он на суетящихся у раненого Сергея и еще одного моряка. Остальные во главе с боцманом ушли на берег.

— А, тогда понятно, — сказал я и добавил: — Тогда я иду следующим рейсом.

Наблюдая, как с «Македонии» спускают шлюпки, и к нам идет помощь, я жевал сделанный поварихой бутерброд и обдумывал, что делать дальше.

«Во-первых, узнать, куда идет это корыто, и высадиться на ближайший берег. Во-вторых, узнать, где можно нанять частный самолет. В-третьих, свалить, изменив курс в полете, и высадиться там, где можно ОТДОХНУТЬ, и не одному. НО главное — это предвкушение сладкой мести Коломийцеву!»

Я всегда считал, бьют, бей в ответ, так что на шутку тоже собирался ответить шуткой, хотя и подозреваю, что Сереге она вряд ли понравится.

Послышалось близкое тарахтение лодочного мотора, к нам на свет прожектора, в сгустившейся темноте, приблизилась первая шлюпка, еще две, немного отстав, следовали за ней.

— Геннадий! — окликнул я третьего помощника.

— Что? — обернулся тот ко мне, отвлекшись от наблюдения за шлюпками.

— Поговорить надо, отойдем?

— Хорошо.

Зайдя за рубку, я более подробно рассказал о сейфе и драгоценностях, отдав ему ключ.

К моей радости, вместе с раненым отправляли и Коломийцева, решив, что он позаботится о нем, все-таки свой, русский.

Поэтому, подплывая на лодке к высокому, с пятнами ржавчины борту танкеру, я посмотрел на соседнюю шлюпку, где сидели, укутавшись в паранджу, две толстушки из гарема, другие две были уже на «Македонии». Сейчас, как ни странно, они были спокойны.

На танкер я попал последним рейсом, поэтому, отходя от острова, мы разминулись с идущим на всех парах эсминцем, держащим путь прямо на пляж, где в свете прожекторов виднелись и яхта и судно пиратов.

Убрав свои вещи в каюту, которую делил с Коломийцевым, вышел на палубу и спросил у матроса, где лазарет. Нужно было узнать, что там с раненым помощником механика, да и поинтересоваться спасенными нами красавицами из гарема.

С раненым было не все так хорошо, как я надеялся, поэтому мы на полном ходу направлялись на Таити, к местным врачам. Андрею требовалась срочная операция, которую местный врач с глазами алкаша провести просто не мог.

Устроившись на своей койке, включил плафон освещения и спросил у Сереги:

— Вы как договорились встретиться? Остальные тоже потом на Таити придут?

— Нет, вряд ли, но наши суда туда частенько заходят, так что долго одни не останемся.

— Понятно. Ладно, спокойной ночи.

Проснулся я, как и рассчитывал, часам к четырем утра.

«Не зря столько воды выпил, внутренний будильник не подвел!» — подумал я, возвращаясь из гальюна.

Убедившись, что Серега спит, я дошел до разведанной каюты с девушками из гарема и осторожно поскребся. Объяснить, что от них требуется, было не сложно, одна из них знала французский язык. Сложнее было ждать полтора часа, пока они приводят себя в порядок.

Дальше было как в той басне. Впереди крался паренек, а за ним четыре здоровенные бабищи, как и я, тоже на цыпочках, но, в отличие от меня, палуба под их ногами проминалась и гудела.

— Вот тут. Сразу предупреждаю, парень сильный, и вас четверых ему будет мало, так что я на вас надеюсь. — Сделав рукой «рот фронт», я открыл дверь в каюту и, придерживая дверь, чтобы петли не скрипнули, пропустил четырех пышущих желанием в предвкушении секса девушек.

Прикрыв дверь, я заблокировал ее специально припасенным пожарным ломиком и, приложив ухо к двери, с любопытством прислушался.

Тишина и недоуменное бормотание.

Я нахмурился. Где вопли и крики о помощи, неужто Серега доволен моим подарком?

— Что там? — раздался у самого уха вопрос на русском.

Я резко выпрямился и боднул темечком Серегу в подбородок.

— Ты какого хрена тут шастаешь? Чего не спишь? — сердито спросил я, почесывая пострадавшую часть головы.

— В гальюн ходил, — озадаченно ответил он, держась за подбородок, ему тоже неслабо влетело.

«Вот гад, такую мстительную шутку испортил!» — расстроенно подумал я.