Державы земные

* * *


Майк пролистал список вопросов на стенном экране.

– Заключительный вопрос. MarCom. Все читали данные последних опросов?

Сидящие закивали.

– Пятьдесят шесть процентов полностью поддерживают идею вооруженного сопротивления, остальные относятся либо нейтрально, либо негативно, примерно поровну. Нам надо удержать тех, кто уже нас поддерживает, и постараться переубедить колеблющихся.

– А еще нам надо получить поддержку на Земле, – сказал Хавьер. – Возможно, нам следует создать какие-либо фонды или оказать давление на выборные органы.

Майк кивнул.

– В любом случае, нам придется заниматься маркетингом. Или, если сказать грубее, пропагандой.

Заговорил Альберт Лай:

– Майк, прости, что говорю это, но мне кажется, что никто из сидящих за этим столом не силен в рекламе потребительских товаров.

Он огляделся.

– Тоннели. Строительство. Горное дело. Мы все работали b2b, с другими компаниями. Если не считать Катерины, которая продает скафандры, то у остальных нет опыта работы b2c, компании с потребителями.

– На самом деле большую часть скафандров я продаю строительным фирмам и «Ред Страйп». Помимо конструкций на заказ, для Псов, мы почти никогда не имеем дела с потребителями, – перебила его Катерина.

Альберт кивнул.

– Это лишь подтверждает мою точку зрения. Никто из нас не имеет опыта общения с потребителями.

Роб Веерманн прокашлялся.

– И что ты хочешь сказать? Что нам надо найти рекламную фирму? Из тех, с которыми мне приходилось иметь дело, мне ни одна не нравилась. Они все уроды.

Альберт покачал головой.

– Возможно, ты неверно их использовал.

– Да ладно. Я знаю, как использовать рекламные фирмы.

Майк поднял руки.

– Парни, достаточно. Я не думаю, что нам следует нанимать рекламную фирму. У меня есть другая идея.

– Так просвети же нас.

– Я думаю, что нам следует создать призовой фонд. Призы наличными за лучшие рекламные ролики, за лучшие документальные съемки, что угодно.

Роб прищурился.

– Чо?

Майк развел руки.

– Это старый прием. Люди о нем не слышали просто потому, что уже не первое десятилетие, как он поставлен вне закона в большинстве стран. Как и рынки фьючерсов, или договора доминирующего доверия, типа того. Все просто. Мы учреждаем приз, наличными, и любой, кто хочет попытаться его получить, подает на конкурс свою работу. Мы учреждаем жюри, которое выбирает лучшую, и выплачиваем приз.

Роб прищурился.

– Значит, мы просто говорим «пришлите нам рекламный ролик, если он нам понравится, то мы заплатим, не понравится – не заплатим», так?

– Ага.

Роб фыркнул.

– Я бы на такую хрень не купился.

– Мы выплачиваем вознаграждения рабочим-собственникам нашего кооператива схожим образом… за небольшие улучшения технического плана, – сказала Катерина. – А с третьими сторонами такое когда-нибудь работало?

Роб скривился.

– И вообще, в реальном мире, а не в какой-нибудь хреновой коммуне хиппи?


Катерина сжала губы в ответ на оскорбление, но не ответила Робу.

Майк кивнул.

– Да. Вам обоим. Самым известным был British Latitude Prize, но таких была целая куча – Ansari X Prize, Google Lunar Prize, другие. Я включил ссылки на них в раздаточные материалы.

Альберт кивнул и уткнулся в планшет, тыкая в ссылки.

Карина положила стилус.

– Эта идея выглядит… странно. Не имея прямого контроля, как нам знать, что мы получим то, что нам надо? Месседжи этой рекламы могут не соответствовать нашим целям.

– Мы дадим призы тем, кого сами выберем.

– Да, но если некоторые не выигравшие варианты выйдут в сеть…

– Они выйдут, все. Мы будем выдавать призы только работам, находящимся в открытом доступе.

Карина поджала губы.

– Это выглядит очень…

Она помолчала.

– …недисциплинированно. Какую совокупность месседжей мы получим?

Она постучала стилусом по столу, вынося приговор.

– Мне не нравится эта мысль.

– Тогда предложи лучше. Выбрать одну фирму? Нанять пять-десять человек, чтобы они над этим работали?

Карина кивнула.

– На самом деле да.

– Это лишает нас разумного использования ресурсов. У нас сотня тысяч мозгов здесь, в Аристилле, которые мы можем мобилизовать. Дать им возможность всем трудиться ради общего блага.

– Если хороша сама идея мобилизовать мозги, почему бы не открыть это для всех? – подал голос Альберт Лай.

Майк наклонил голову.

– И я про то же.

– Нет. Ты сказал «здесь, в Аристилле». На Земле девять миллиардов мозгов, и ты их исключил.

Майк на мгновение онемел.

– На Земле?

Он помолчал.

– Они… они же на другой стороне. Я не…

– Мне нравится идея Альберта, – сказал Тран.

Поднял руку Марк Солднер.

– Погодите. А что, если выиграет человек на Земле? Мы действительно заплатим ему приз?

Тран посмотрел на Марка.

– Возможно, нам следует надеяться на то, что выиграет кто-то на Земле. Разве это не лучший способ доказать, что здесь улицы золотом мостят? И это даже с иммиграцией поможет.

Хавьер кивнул.

– Если мы думаем об этом, как о способе рекрутирования, возможно, нам стоит использовать зрительское голосование – на Земле – в качестве фактора в определении победителей.

Майк вертел головой по сторонам, слушая обсуждение. Идея начала развиваться даже быстрее, чем он ожидал.

Карина Рот положила стилус.

– Я хотела бы возразить. Против идеи призов, против идеи создания конкурсов, открытых для любого на Земле, и, что самое худшее – против идеи позволить людям на Земле решать, кто получит приз.