Черная смерть. Спецназовец из будущего

— Но, профессор, как вы можете объяснить столь быстрое изменение поведения человека? Ведь он лежал в коме почти полгода? Неужели этот процесс обратим? — сказал высокий, светловолосый врач, внимательно слушавший его доклад.

— Как видите, вполне. Просто не надо подавлять деятельность его собственного мозга.

— Павел Петрович, дорогой, но ведь он так и не вспомнил, что же происходило с ним в последние полгода? — поднялся со своего места профессор Великанов, директор института.

— Зато вспомнил все, что этому предшествовало. Как вы полагаете, профессор, стоят ли потерянные полгода тридцати лет жизни?

— Ну это же просто несопоставимо! Полгода и вся жизнь!

— Значит, игра стоит свеч.

— Ну что ж, — Великанов повернулся к присутствующим. — Раз нет других мнений, то я буду рекомендовать метод профессора Панкова для излечения больных, находящихся в аналогичном состоянии. Возражения есть?

Собравшиеся на доклад врачи молчали.

— Нет возражений. Павел Петрович, позвольте мне поздравить вас с выдающимся открытием!



— Командир! — толчок в плечо вырвал меня из объятий сна.

— А! Что там?

— Немцы переходят реку! Наши пулеметчики их валят, но там все время новые прут!

— Воды дайте!

Вылитый на сонную морду котелок с холодной водой мгновенно привел меня в адекватное состояние.

— Так… теперь еще раз и не торопясь.

— Пятнадцать минут назад немцы начали форсирование реки. На надувных лодках. Были замечены пулеметчиками. Они открыли огонь и потопили несколько лодок. В ответ противник тоже открыл ружейно-минометный огонь и приступил к массированному форсированию реки. Фрицы начали ремонт моста. — Ковальчук тоже поостыл и докладывал не торопясь.

— Это на здоровье. Пока они его починят… Наши потери?

— Пять человек, два пулемета.

— Противник?

— Трудно сказать… С полсотни точно, а там… — развел он руками.

— Обстановка на настоящий момент?

— За берег немцы зацепились. Подтягивают туда резервы. Готовят атаку.

— Ага. Готовят, значит? Ну и флаг им в руки… Командуйте пулеметчикам отход на следующий рубеж. Минометам дать несколько выстрелов по переправе — и тоже отход.

Я прошелся по позициям. Никто уже не спал, все были на ногах. Кто-то торопливо дожевывал сухарь, кто-то курил. Да… теперь между нами нет реки. Этот бой не будет таким легким. Одно утешало — танков у противника нет. Вот только их пушки… Пока они молчат — не видят цели. Что будет, когда немцы подойдут на прямую видимость?



Скользя подошвами по мокрой траве, матрос быстро спустился с холма.

— Товарищ главстаршина!

— Тихо ты! Не ори так, будто с тебя сняли последние ботинки! Чего там?

— Пушки!

— Да ну? Глядя, как ты торопливо бежал, я уж было подумал, что там сам ихний фюрер со всей камарильей! А тут… пушки… И сколько?

— Четыре штуки. Немцев человек пятьдесят.

— Снаряды?

— Два грузовика стоят. Фрицы их разгружают.

— Добро… Деревянко! Рули сюда!

Высокий нескладный матрос подбежал неожиданно легко и почти бесшумно.

— Слухай мене. Сдается мне, это те самые громыхалки, шо бабахали вчера весь день. Но пушки это немаленькие, и стреляют они не по соседней улице. Значит, что?

— Есть корректировщики.


— Ты правильно мыслишь! Вова, вы умнеете на глазах! К концу войны сможешь сдавать экзамен за профессора! И где мы имеем этих самых корректировщиков?

— Проводов отсюда мы не нашли. Скорее всего, у них есть рация.

— И где она есть, Вова?

— Там, откуда все видно, — на холме. А вторая здесь — у этих недобитков. — Деревянко показал рукой в сторону батареи.

— И что вытекает из твоих сложных рассуждений?

— Надо найти машину или мотоцикл с корректировщиками. Взять их в ножи, чтобы они прекратили свою вредительскую деятельность. И организовать налет по затылку их коллег.

— Вова, вы абсолютно правы! Один маленький момент! Кто у нас настолько хорошо знает немецкий язык, чтобы втереть очки этим фрицам?

— …

— Ты будешь хохотать, но и я тоже! Какое из этого будет резюме?

— Ну… корректировщиков брать надо все равно. Без них батарея слепа.

— Правильно! Только в процессе этого увлекательного занятия не испорти, пожалуйста, рацию!

— Постараюсь, командир!

— Не надо стараться! Вова! Надо сделать! Отбери себе троих спутников и действуй! Двух часов тебе хватит?

— Нет. Я только до холма за это время дойду. Четыре часа.

— И все это время те жлобы будут пулять почти что нашими снарядами по родным для нас людям? Три часа, и не торгуйся!

— Танк дашь?

— Кто тут жлоб, я вас спрашиваю? Бери… изверг…

Оба матроса подошли к лесу, стоявшему метрах в восьмистах от места их беседы. На опушке стоял трофейный танк. Опершись спиной о гусеницу, сидел лейтенант Рокотов. Голова его была перевязана, глаза закрыты.

— Товарищ лейтенант! — кашлянул Наливайко.

Рокотов открыл глаза.

— А? Это вы, старшина…

— Главстаршина, с вашего позволения… тут вот какое дело, товарищ лейтенант…

Выслушав матроса, лейтенант устало кивнул головой.

— Да… в этом есть определенный смысл. Только снарядов у нас почти не осталось. Штук пять всего… Правда, патронов много. Там, в грузовиках, этого добра хватало… Берите танк, главстаршина. Танкисты спят вон там, — он махнул рукой, указывая на кусты.

Проводив глазами удалявшийся танк, Наливайко поспешил к своим людям. Позади остался умопомрачительный рейд по немецким тылам. Заминировав перекресток, они дождались подрыва на минах нескольких танков. Подождав приезда ремлетучки, пулеметным огнем снесли с дороги добрую половину столпившихся немцев и пушечным огнем из танка добили поврежденные машины в хлам. Оставшихся фрицев закидали гранатами. После этого наскоро дозагрузились трофеями и двинулись на звук артиллерийской стрельбы. Пройдя около километра, лоб в лоб напоролись на автоколонну с пехотой. Бой был быстрым и жестоким. Потеряв почти половину личного состава, матросы, подкрепленные танком, сумели разнести колонну в пух и перья. После этого последовал еще один рывок в сторону леса, где уставшие моряки и штрафники буквально повалились на траву. И только неутомимый главстаршина продолжал свои поиски, напоровшись на пушки почти случайно. Стрелять они уже перестали, и, если бы не следы, накатанные грузовиками, никто и не обратил бы внимания на неприметную ложбинку.





ГЛАВА 48




Фьюить!

Над головой неприятно свистнуло.

Опа!

И сюда уже постреливать начали?

Или просто дуриком занесло?

Скорее всего — второе.

Новый НП располагался в самом, на первый взгляд, неудобном для этого месте — во взорванной водонапорной башне. Сам бак валялся где-то в стороне, а вышка скособочилась, указывая своей верхушкой на дорогу. Того и гляди упадет. Ага, щас! Строят такие сооружения с изрядным запасом прочности, так что завалится она не скоро. Во всяком случае ежели немцы не вкатят сюда снаряд, то сегодняшний день она точно простоит. А может, и больше.

Сидя на балке возле окошка в стене, я разглядывал в бинокль наступающих фрицев. Ну, в кои-то веки противник пошел как положено, без импровизаций и выкрутасов. Немцы двигались осторожно, внимательно осматривая попадающиеся на пути ямки и брошенные окопы. Подлянок опасаетесь? Правильно, между прочим, поступаете. Только тут тоже не фраера ушастые…