Блэкаут

Шеннон открыла дверцу, и он сел на водительское сиденье. Манцано встал рядом.

– Ключи, – фермер протянул руку.

Шеннон сразу не подчинилась, и тогда хозяин навел на нее ружье.

– Ключи, – повторил он.

Она протянула ему желаемое.

Мужчина запустил мотор. При этом он не стал закрывать дверцу и держал ружье на коленях направленным на Шеннон.

– Хороший звук. И бензин еще есть…

Он захлопнул дверцу и, прежде чем Шеннон и Манцано успели среагировать, заехал в открытый сарай. Они побежали за ним, но, когда оказались у ворот, фермер уже вылез из машины и навел на них ружье.

– Убирайтесь!

– Вы не можете!.. – воскликнула Шеннон по-английски, но Манцано остановил ее.

– Как видите, могу.

– Наши вещи, – сказал Манцано. – Отдайте хотя бы вещи из машины.

Мужчина на секунду задумался, затем стащил с заднего сиденья рюкзак Шеннон и бросил им под ноги.

– И ноутбук, – попросил Манцано и поспешил добавить: – Только не бросайте, умоляю!

Он шагнул вперед, но замер, едва фермер вскинул ружье. Мужчина достал ноутбук, соскользнувший под пассажирское сиденье.

– А теперь проваливайте!

Он запер ворота изнутри.

Лорен и Пьеро переглянулись и отошли на несколько шагов к дому. Дверь по-прежнему была открыта, и изнутри падал свет.

– Подонок! – прошипела Шеннон.

В дверях появился фермер.

– Я сказал, проваливайте! – крикнул он, и тишину прорезал выстрел. Под ноги Манцано брызнули комья земли.

– Дерьмо! – выругалась Лорен и отскочила.

Когда раздался второй выстрел и дробь просвистела прямо над ними, Пьеро схватил ее под локоть и потащил прочь.

– И не вздумайте возвращаться! – прокричал им вслед фермер. – В следующий раз я прицелюсь получше!



Гаага

– Невкусно!

Бернадетта бросила ложку в тарелку с картошкой и овощами.

– Ничего другого нет, – сказал Боллар.

– Я хочу спагетти!

Мари закатила глаза. Лекарство ей помогло, и жар уже спал.

– Ты же видишь, что плита не работает. Как я нагрею воду для макарон? В камине?

При этом, как считал Боллар, для детей все складывалось не худшим образом. Им не нужно было ходить в школу, они могли играть целыми днями, и в сложившихся условиях родители были к ним более снисходительны.

– Все равно! И я хочу посмотреть телевизор!

– Бернадетта, довольно!

– Нет, нет, нет!

Она спрыгнула со стула и выбежала с кухни.

Франсуа видел отчаяние в глазах жены. Он встал и пошел за дочерью. Бернадетта сидела в гостиной перед камином и сосредоточенно расчесывала куклу. Только выпяченная нижняя губа выдавала ее упрямство.


Боллар сел на пол рядом с ней:

– Послушай, милая…

Дочь опустила голову и нахмурила брови, выпятила еще дальше нижнюю губу и с удвоенным усердием принялась чесать куклу.

– Понимаю, все не так просто, но мы…

Бернадетта всхлипнула, и Франсуа увидел, как дрожат ее маленькие плечи. Прежде он за ней такого не замечал. Девочка плакала не от злости или упрямства. «Дети, может, и не вполне понимают, что происходит, – думал он, – но все чувствуют». Их растерянность, напряженность и страх. Отец погладил ее и обнял. Рыдания сотрясали хрупкое тело девочки, слезы падали на его рубашку.

Франсуа привлек ее к себе и стал мягко покачивать. «Нам всем тяжело, милая, – думал он. – Нам всем тяжело».



Между Кёльном и Дюреном

В свете луны показались очертания покосившегося сарая в поле.

Лорен и Пьеро повернули к нему, увязая ногами во вспаханной земле. Строение размером примерно пять на пять метров не имело окон, дверь оказалась открытой.

Шеннон порылась в рюкзаке и отыскала спички, взятые еще из Парижа. Зажгла спичку и посветила. Внутри, насколько удалось разглядеть в скудном свете, лежали остатки сена и несколько трухлявых бревен.

– Тут ненамного теплее, – заметил Манцано.

– Мы это исправим, – сказала Шеннон.

Сквозь дыру в крыше падал свет луны. За несколько минут она собрала в небольшую кучу остатки дерева и соломы и развела костер. По стенкам заплясали отсветы. Пьеро сел и протянул руки к огню.

– Красота, – вздохнул он. – Где ты этому научилась?

– В скаутах, – ответила Шеннон. – Никогда бы не подумала, что однажды это пригодится.

Она понимала, что небезопасно спать возле такого костра. От снопа искр мог загореться весь сарай, и они просто задохнулись бы во сне.

Некоторое время оба молча смотрели в пламя.

– Безумие какое-то, – произнес наконец Манцано.

Шеннон не ответила.

– Одна мысль не дает мне покоя, – продолжал он. – Чего добиваются эти люди, перекрыв кровоток нашей цивилизации? Вот этого? Чтобы мы грабили и убивали друг друга? И скатились в каменный век?

– Это им удалось, – с горечью заметила Лорен.

Она встала, вытряхнула рюкзак и протянула ему кое-что из одежды.

– Вот, подложить под себя и укрыться.

– Одно им пока не удалось.

– Что же?

– Не все еще превратились в дикарей. Спасибо.

Манцано свернул две футболки и свитер и подложил под голову. Шеннон проделала то же самое с брюками. Они легли друг напротив друга, лицами к костру. Лорен чувствовала холод по спине, но уже не такой пронизывающий, как снаружи. Пьеро уже закрыл глаза.

Шеннон последила за искрами, стреляющими из горящего бревна, и закрыла глаза в надежде, что утром они все же проснутся.





День 8 – суббота





Ратинген



– Драгенау был вовсе не Драгенау, – заявил Хартланд.