Алая шкатулка

Сара сняла колпачок, замерла в нерешительности на несколько долгих секунд, а потом быстро и с нажимом написала в блокноте:

«Есть там кто-нибудь?»

Ответ Януса последовал так быстро, что у Сары даже перехватило дыхание.

«НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ТЫ НЕ ЗАСТАВИШЬ СЕБЯ ЖДАТЬ. ХОТЯ Я ОЧЕНЬ ТЕРПЕЛИВ».

Саре стало противно. Она чувствовала себя предательницей, но ей нужна информация.

«Что там происходит? Черное зеркало…»

«…ЕЩЕ НЕ УНИЧТОЖИЛО ЭТОТ МИР! В КОНЦЕ КОНЦОВ, ТЫ ОТСУТСТВУЕШЬ ВСЕГО НЕСКОЛЬКО СЕКУНД».

Сара смотрела на возникающие в блокноте строчки. Почерк был летящий и небрежный.

«НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ТАМ, В ПРОШЛОМ, ОДИНОКО. ПОЭТОМУ ПОСЛАЛ К ТЕБЕ СВОИХ ДЕТИШЕК».

Уортон постучал в дверь, и она от неожиданности выронила ручку.

– Сара, ты встала? Пирс зовет завтракать.

– Да, сейчас буду.

Потом – звук удаляющихся шагов в коридоре.

«О чем ты?» – написала Сара.

«ПОСМОТРИ – И САМА УВИДИШЬ».

Внезапный порыв ветра с грохотом распахнул окно и зашелестел страницами в блокноте.

Сара схватилась за подоконник и замерла, не в силах поверить своим глазам.

На лужайке на самом краю леса играли дети. Три маленьких, похожих друг на друга мальчика в старомодной школьной форме играли в чехарду. Тройняшки. Один наклонился, двое по очереди через него перепрыгнули. Потом мальчики выстроились в ряд и уставились в ее сторону. Безмолвная троица.

– Кто вы такие? – крикнула Сара. – Откуда…

Дети одновременно развернулись спиной к дому.

Сара снова окликнула их:

– Подождите!

Но мальчики уходили в Лес. Только последний, прежде чем нырнуть под черные ветки, обернулся и…

Помахал Саре.



– Отойди от двери! – скомандовал сержант и быстро повернул ключ в замке. – И прекрати шуметь!

Как только он перешагнул порог камеры, очередная бомба упала так близко, что с потолка посыпалась штукатурка.

– Давай, Уайльд, шевелись. Всех арестованных эвакуируют.

Освещение в камере было тусклым.

Сержант боковым зрением заметил какое-то движение, обернулся и выругался. Рядом с пацаном-шпионом, словно его тень, стоял некто настолько бледный и худой, что сержант даже принял его за своего родного брата Альберта, который уже давно покоился в могиле.

А потом они набросились на него. Сержант хотел закричать и тут же получил кляп из вонючей тряпки. Он яростно отбивался, но эти мерзавцы оказались шустрее. А шпион к тому же знал несколько приемов из восточных единоборств. В результате сержанта сбили с ног, заломили руки за спину и, несмотря на сопротивление, крепко связали.

Джейк сел сержанту на грудь и приказал:

– Лежите тихо и слушайте.

В небе над участком гудел самолет.

– Мне жаль, но придется оставить вас здесь. Надеюсь, с вами все будет в порядке. Я должен уйти и хотел бы, чтобы вы сказали Алленби – я не шпион. Он все неправильно понял. Я просто вляпался. Понимаете?

Сержант снова выругался, зло, но неразборчиво, а потом в его глазах появился страх. Над ним склонился Гидеон с необычным ножом в руке.

– А почему бы нам не заткнуть его навсегда? – спросил он.

Джейк вытаращил на него глаза:


– Ты с ума сошел?

– Если он высвободится…

– Ты слишком долго жил с Ши и теперь превращаешься в одного из них.

Гидеон сверкнул блестящими, как у птицы, глазами:

– Я такой же человек, как и ты, смертный!

Секунду они с Джейком с сомнением смотрели друг на друга.

Гидеон резко встал:

– Делай, что хочешь. Нам пора уходить.

Когда Джейк подошел к двери, здание снова тряхнуло, и он поморщился. Ему не хотелось оставлять сержанта в камере во время бомбежки, но другого выхода не было.

– Мне очень жаль, – повторил он. – Правда.

Джейк закрыл за собой дверь и запер ее на замок, а потом, немного поколебавшись, бросил ключи в зарешеченное окно.

Гидеон схватил его за плечо:

– Ты что делаешь! Он развяжется…

– Я – человек. А к этому времени мы уже будем далеко. Но сначала нужно найти чемодан.



Уортон вошел в кухню и с порога успел услышать слова Пирса:

– …не должна ничего об этом знать. Но учитель…

– Что учитель? – подал голос Уортон.

Венн, который стоял возле очага, вскинул голову. Его взгляд был ясным и холодным как лед. Венн секунду испытующе смотрел на Уортона, а потом, немало его удивив, сказал:

– Я думаю, мы вполне можем доверять учителю.

Пирс, в белом поварском фартуке, обильно заляпанном чем-то вроде томатного соуса, сидел на скамейке у очага, чудно́ скрестив ноги.

Он вздохнул и пожал плечами:

– Вам решать, ваше сиятельство.

– Доверять в чем? – спросил Уортон.

Венн не ответил. Вместо этого подошел к двери и выглянул в тускло освещенный коридор. Потом плотно закрыл дверь и вернулся к очагу. Одна из семи черных кошек ходила за ним по пятам.

– Вам надо кое о чем знать, – произнес он, глядя на огонь. – Если только… Джейк рассказывал вам о монете?

– О какой монете?

Пирс встал со скамейки:

– Приготовлю-ка я чай. Или кофе?

– Значит, не рассказывал. – Оберон повернулся к Уортону. – Видимо, решил проявить осторожность.

Уортон прошел к столу, сел и отодвинул немытые тарелки:

– Пирс, мне кофе, пожалуйста.

Венн был в своем неизменном черном пиджаке. Волосы он небрежно зачесал назад. Уортону оставалось только завидовать его безразличию к собственной внешности.

Венн, к удивлению Уортона, сел напротив него, положил руки на стол и сцепил длинные пальцы:

– Ночь, когда от нас ушла Сара. На Рождество. В ту ночь человек, который назвался Маскелайном, рассказал нам с Джейком кое-что важное о зеркале.

Уортон кивнул:

– Мужчина со шрамом. Странный тип. Он явно много знает и о многом недоговаривает.