Абонент доступен

– Не трогай, – скомандовал подполковник. – Я не знаю, что это такое.

– И не собиралась.

– Будем оформлять.

Он тут же позвонил в отдел. Я поняла, что мне опять придется удирать.

– Скоро будут, – сообщил Кирьянов.

– Как скоро?

– Да тут ехать всего ничего, – прикинул он.

– Тогда я закончу осмотр.

И я снова полезла в салон.

Все нужно было делать очень быстро. Я старалась обшарить каждый уголок, но ничего интересного в салоне не находилось. Ни документов, ни старых чеков, ни рекламных листовок. Только старые газеты, сваленные на сиденье.

Я взяла одну из них в руки. Она была датирована июлем. Бросила ее к остальным.

Уже покидая салон, решила еще раз осмотреть передние сиденья. Судя по отсутствию на них куч мусора, ими все же пользовались. Рука нырнула в щель между сиденьем и дверью, пальцы вдруг наткнулись на что-то маленькое и крепко это схватили. Я покинула салон задним ходом и наконец-то выпря- милась.

На ладони лежала упаковка мятной жевательной резинки.





* * *


– Угощайся, – предложила я подполковнику.

– Это и есть твоя улика? Подтверждает твои догадки? – спросил подполковник.

– Мои – да.

– И что это тебе дает?

– На первый взгляд связь довольно сомнительна, но я докажу ее наличие, – упрямо сказала я.

– Как? – насмешливо спросил Кирьянов.

– Ты мне веришь? Ты серьезно относишься к тому, что и как я делаю? Или смеешься надо мной после каждой встречи?

– Чего ты завелась-то? – пошел на попятную Кирьянов. – Нашла и нашла, рад за тебя. Как по мне, так это весьма сомнительная улика. Но можно поболтать с экспертами, запросить результаты осмотра тела.

Я знала, что непременно должна была оставить находки на месте. Время поджимало, Кирьянов прислушивался к каждому звуку.

– Я сфотографирую контейнер и жвачку, – сказала я. – Разрешишь?

– Не спрашивай, делай.

До приезда оперов оставались считаные минуты.

– Саша был вместе с Воронцовой в тот вечер. И я больше чем уверена, что это он вел съемку из «Мазды». Сначала снял сцену моей ссоры с Марией, а потом и нас с тобой, осматривающих место преступления.

– Согласен.

– Надо бы его расспросить об этом, Вов.

Кирьянов ударил ногой по колесу.

– Его сейчас нет, говоришь? – спросил он.

– Он обещал вернуться, – кивнула я. – Если он ничего не заподозрит. Кстати, как его машина здесь оказалась?

– В журнале отмечено, что ее привез эвакуатор. «Мазду» обнаружили на окраине Тарасова, она была припаркована с нарушением всех правил. Из ГИБДД уже приезжали, обещали сообщить, кто владелец. Ми- нутку.

Он достал из кармана телефон, приложил его к уху.

– Кирьянов. Слушаю. А, Денис, привет.


С помощью кивков и движений бровями он дал мне понять, что ему позвонили именно из ГИБДД. На ловца и зверь, и так далее.

– Конечно, жду, – ответил Кирьянов. – Говори, я запомню. Так. Так. Так! Спасибо, Денис, бывай.

Я смотрела на него во все глаза. Что он скажет?

– Владельцем «Мазды» одна тысяча девятьсот девяностого года выпуска был Долгов Кирилл Анатольевич.

– Ну вот все и сложилось, – пробормотала я. – Машиной пользовались по доверенности. Долгов оформил ее на Сашу. И я об этом уже слышала.

Пора было уходить. Все-таки я была подозреваемой и не имела права участвовать в расследовании дела об убийстве того, кого не убивала. Этим делом занимался мой друг. Он же меня и покрывал.

Со стороны это выглядело очень занятно.

– Знаю, о чем думаешь, – сказал Кирьянов, держа мою сумку, пока я отряхивала с одежды салонную пыль. – Сразу возьмешь быка за рога или как?

Я привела себя в порядок и забрала сумку.

– Я не могу предъявить ему обвинение. Все, о чем мы с тобой знаем, нужно проверить. Бремер был знаком с Воронцовой, это уже и доказывать не надо. Но он ли убийца? Если да, то по какой причине он от нее избавился? Причастен ли он к смерти Быстрицкой, Неведомова и основателей фонда «Зайчики»? Столько пробелов, Вов…

– Дело ясное, – согласился Кирьянов. – Будешь брать?

– Нет, – ответила я и тут же исправилась: – Конечно, буду. Он все еще на свободе, Вов. Тот самый человек, который косит людей, как трын-траву. А я даже причину этого «покоса» не могу назвать. Пойду. Пока Саши нет, попробую покопаться в его рюкзаках.

– Иди, – разрешил Кирьянов. – А я дождусь своих и отдам найденный шприц экспертам. Пусть разберутся с этим побыстрее.

– Непременно сообщи о результатах.

– Непременно.





* * *


Ни возле подъезда, ни около двери в квартиру меня никто не ждал. Саша, видимо, действительно окончательно решил съехать и очень ответственно подошел к вопросу поиска жилья.

Его рюкзаки в количестве трех штук все еще стояли в коридоре. Я ощупала их, проверяя на наличие внутри хрупких предметов, чтобы случайно не кокнуть какой-нибудь. Потом проверила наружные карманы. В одном нашла мятую бумажную салфетку.

Пришла пора познакомиться с тем, что Саша прятал внутри. Я торопилась. Он мог вернуться в любой момент.

В первом рюкзаке не нашлось ничего интересного. Во втором тоже. Одежда, тонкий плед, который умещался в маленьком пакетике, пластиковая бутылка для воды, три ремня, тысяча футболок, кеды…

Все это я осмотрела со всех сторон. Все было самым обычным, без тайников и скрытых отделений.

Пришла очередь третьего рюкзака. И тут меня ждало сплошное разочарование. Снова ничего нет. Ни документов, ни автомата Калашникова. Почти все пространство занимал сложенный вчетверо толстый вязаный свитер цвета топленого молока. Вынимая, я случайно уронила его на пол и услышала глухой звук.

Долго искать не пришлось. Внутри вязаной вещицы Саша хранил дорогие сердцу вещи. И еще кое-что. В руках у меня оказалась бейсболка красного цвета, два паспорта и большой камень овальной формы, красиво прикрытый серебряной паутиной. Энио называл такие талисманами.





* * *


Я тотчас сообщила Кирьянову о своей находке и попросила его приехать.

– Один паспорт на имя Бремера Александра Артуровича, а другой принадлежал Кириллу Анатольевичу Долгову, – отчиталась я. – Паспорта не поддельные, это видно. Но можно проверить, если душа не на месте.

– Проверим, – пообещал Кирьянов. – Давай дальше.

– Талисман из тех, какие Энио дарил поклонникам.

– Булыжник в серебре, кажется? – припомнил Кирьянов. – А, ну да. Ты же спрашивала о таком.

– И ты сказал, что на теле Воронцовой его не было.

– Не было.

– Может, это ее кулон, – предположила я. – Или Сашин. Он не подписан.