Дама с чужими собачками

Толян проскочил в теплое помещение и почесал себе кончик носа в ожидании важного для себя известия.
– Не знаю насчет денег, – признался Францев, – но почетную грамоту я тебе гарантирую.
– Эх, – расстроился Каликин, – а я думал оказать помощь следствию.
– Можешь и не оказывать, но тогда за сокрытие важных фактов и улик ты попадешь под статью.
– Серьезно?
– Ладно, – кивнул участковый, – вознаграждение наверняка будет, потому что преступление хоть и нерезонансное, но до сих пор не раскрыто.
– Да я не из корыстного интереса, – начал объяснять Толян, – просто я могу пострадать в смысле собственного здоровья и личной жизни, потому что за всем этим стоят высокопоставленные особы. А такие особы ни перед чем не остановятся.
– Откуда у нас высокопоставленные особы? – удивился Францев.
– А ты, подполковник, пораскинь мозгами, – посоветовал Каликин, – ну догадался?
И поскольку участковый молчал, подсказал:
– Ну-ну… Подумай, подумай хорошенько… Эх, непонятливый какой. Ладно, скажу: это Уманский Леонид Владимирович.
– Глупость какая! Леонид Владимирович – интеллигентный человек…
– Он интеллигентный?! Да когда на него пять лет назад трое напали, знаешь, какими словами он их обложил?! А потом всем накостылял. А когда один его дубиной по спине окрестил, то он ему, между прочим неплохому в душе человеку, челюсть сломал.
– А Саньке Сорокину челюсть, а третьему вашему… Ты зачем дубину схватил?
– Просто она лежала сама по себе, а я вижу, что Уманский метелит Санька Сорокина, а тот ведь здоровый бугай. Тогда я поднялся, а перед глазами синий туман, и не помню сам, как схватил… Но тогда Уманский еще не был главой администрации. Тогда главой города был уважаемый Михаил Борисович Друян, если помнишь такого. Его потом тоже сняли за хищения… А жена его тогда такое натворила…  [4]
– Все я помню, – остановил поток воспоминаний Францев, – сейчас с чего ты решил, что убийца молодой дамы – Уманский?
Толян вздохнул и, старясь оставаться спокойным, произнес:
– Рассказываю с самого начала. В этом году в июне мне подвернулась халтура. То есть не мне одному, а нам с Костиком Залетовым, у которого манипулятор имеется. Надо было колодец почистить в коттеджном поселке «Ингрия», в котором проживают всякие шишки.
– Там же скважина и водопровод централизованный, – удивился Францев.
– Ну да, а в том доме нет… Это там, где дамочку эту пришили. Она и была заказчиком. Ну, мы с Костиком и осмотрели объект, договорились о цене и стали ждать жарких дней, чтобы вода быстро не прибывала. А мороки там было много, надо было кольца вынимать, осиновый щит на дно ставить, подводку к дому менять…
– Ближе к делу, – поторопил Францев.
– Так я о деле и говорю. Взяли мы аванс, а как работу закончили, решили получить оставшуюся часть, а девушка эта говорит, что у нее сейчас нет средств на счету и надо подождать… Ждали мы неделю, а потом я возле администрации нашей стою, так просто, пришел новости узнать. Стою, никого не трогаю. Рядом машина, что характерно, иномарка. А тут из администрации Уманский выходит, а эта из машины выпорхнула и к нему. Я, естественно, тоже, чтобы спросить у нее: «Когда, мол?» Подошел и услышал, как она ему говорит, что ждет решения своего вопроса.
– К чему ты мне все это рассказываешь? – не понял участковый.
– Так я по существу дела, как положено. Уманский этой говорит: «Вали отсюда, девочка, чтобы я не видел тебя больше. А если еще со своей тачкой подъедешь, то…»
– Дальше-то что?
– Она пошла к машине, из которой вышла. Я догнал, хотел спросить, но она и сама сказала, что я ее достал. И попросила парня, который сидел за рулем, чтобы он отдал мне двадцать тысяч, и тот дал мне четыре пятитысячных.
– Что за парень?
– Который с Варькой-Красой крутился. А Варька, сам знаешь, в бандитском авторитете была. Может, за старое решила взяться.
– Она сидела за карманные кражи.
– А в первый раз еще по малолетке за гоп-стоп! Может, она опять банду организовала. Я же только сейчас понял, про какую тачку говорил Уманский. «Подъехать на тачке» на воровском жаргоне значит шантажировать. И как я понял это, все сразу в моей голове сложилось. Банда Варьки что-то узнала про Уманского и хотела его шантажировать, подослали эту дамочку, потому что кому другому он сразу в челюсть заедет. А со сломанной челюстью ходить – ой как несладко! А если через трубочку бульоном начнут кормить? Леонид Владимирович дамочку бить, конечно, не стал, он ее отшил словесно. После чего банда шантажистов перешла к решительным действиям, и Уманский дал понять, что он-то тоже не хрен в огороде.
 
– Это все? – устало спросил Францев.
– Дак это…
– То есть ты лично не видел, как кто-то забрался в дом Алевтины Черноудовой, зарезал ее, потом так же под покровом ночи исчез?
– Лично не видел, но все так складывается, что, кроме него, некому. Это ж, как ее?.. Это же логика. А против логики не попрешь.
– А может, она кому-то денег была должна и не хотела отдавать? Ее поставили на счетчик, она подключила свои криминальные связи, и тогда ее зарезали.
– Такое случается, – согласился Толян, – за долг могут и на принцип пойти.
– А ты не в курсе, кому она была должна?
– Мне, – признался Каликин, – мне и Костику. Костик в принципе человек вспыльчивый, но не до такой же степени.
– Мой совет, – негромко произнес Николай, – ступай-ка ты к своему дружку Залетову, и сидите оба тихо и про долг этот никому больше не говорите.
– Я понял, – согласился Толян, – будем сидеть тихо. Я пошел?
– Иди. Хотя погоди. Третьим в вашей компании был твой дружок Залетов?
– Это когда мы на Уманского напали? Ну да, третьим был Костик. Ох и досталось нам тогда. Дольше всех Санек Сорокин продержался – он ведь в спецназе служил. Зато ему и прилетело больше всех.
– А теперь представь, Толян, что Леонид Владимирович с тобой одним сделает, если узнает, что ты на него порожняк гонишь.
Каликин побледнел.
– Долбаный ежик! Вот не подумал, – произнес он, – но вы, Николай Степанович, ему ведь не скажете.
– Постараюсь, – пообещал Францев.
Открылась дверь, и в помещение опорного пункта вошел Кудеяров.
– Кого я вижу! – сказал он, глядя на Толика. – Гражданин Каликин! Сколько лет! Ну что, Толян, больше не воруешь крашеные яйца, которые на Пасху к церковь освещать приносят?
– Что я, нехристь, что ли?! – испугался Каликин. – Всего один раз это было, когда у меня было тяжелое моральное и материальное положение.
– Гражданин Каликин пришел сюда, чтобы оказать помощь следствию, – объяснил участковый, – но, к сожалению, то, что он сообщил…
– Не говорите, пожалуйста, – попросил Толик, – вы со мной уже провели беседу, и я все осознал. А сейчас я пойду к своему другу Константину Залетову, и мы оба будем сидеть тихо.
Когда за ним закрылась дверь, Павел посмотрел на Францева:
– И какую помощь следствию готов был оказать этот не совсем законопослушный гражданин?
– Он сообщил, что гражданку Черноудову убил Леонид Владимирович Уманский.
Павел кивнул, помолчал и признался:
– А я прибыл сюда как раз по просьбе Леонида Владимировича. А до того связался со следователем Карповым, и тот доложил мне, что глава городской администрации Уманский всячески тормозит ход следствия, по крайней мере, пытается это делать и оказывает давление на свидетелей. А свидетелей, как ты и сам хорошо знаешь, нет никаких. Кроме того, вчера, приехав в Питер, я встретился с сестрой убитой Черноудовой – с Кристиной. Та, как выяснилось, сама совсем недавно попала в историю с убийствами: ничто ей не угрожало, но другие люди погибли  [5]. Сама она считает, что сейчас ее снова хотели убить, но по ошибке пострадала Алевтина. Я так не думаю. Разговор долгим не получился, но девушка успела сообщить, что сестра, которая обычно с ней ничем не делилась, говорила, что поселок «Ингрия» престижный и в нем живут известные люди: банкиры, писатели, артисты. Есть даже писатель, который знаком с их отцом-поэтом. Писатель вел себя непорядочно, а потому его ждет заслуженное наказание.