Башня Нерона

Замутим видеосвязь
Убью тебя онлайн

Хотите – верьте, хотите – нет, но пропуск сработал.
Лифт не испепелил нас и не рухнул, унося нас к земле и к смерти. В отличие от прошлого лифта, которым я пользовался, здесь все-таки играла музыка. Поднимались мы плавно и медленно, словно Нерон хотел, чтобы мы успели ею насладиться.
Мне всегда казалось, что о злодее можно судить по музыке, которая звучит у него в лифте. Играет что-то легкое? Заурядный гад без воображения. Мягкий джаз? Коварный негодяй с комплексом неполноценности. Поп-хиты? Стареющий, но отчаянно молодящийся злыдень.
Нерон предпочел легкую классику, как в вестибюле у входа. Отдаю ему должное: признак самоуверенного злодея. Он как бы говорит: «Я уже владею всем и властвую над всеми. Расслабься. Тебе осталось жить не больше минуты, так хотя бы насладись этим убаюкивающим струнным квартетом».
Рядом со мной Остин перебирал клавиши саксофона. Было видно, что и его нервирует этот саундтрек.
– Лучше бы играл Майлз Дэвис [36], – сказал он.
– Да, было бы неплохо.
– Слушай, если не выберемся отсюда…
– Даже не начинай, – оборвал его я.
– Да, но я просто хотел сказать: я рад, что нам удалось провести вместе время. Ну, понимаешь… вместе.
Его слова согрели меня даже больше, чем лазанья Пола Блофиса.
Я знал, о чем он говорит. Пока я был Лестером Пападопулосом, я, по правде сказать, не много времени проводил с Остином, да и со всеми, кто меня привечал, и тем не менее это было куда больше, чем время, которое мы провели вместе, пока я был богом. Мы с Остином узнали друг друга – не только как бог и смертный или отец и сын, но и как соратники, стоящие плечом к плечу, помогающие друг другу разобраться в наших непростых жизнях. И это было поистине драгоценно.
Мне хотелось пообещать, что если выживем, то станем общаться чаще, но я уже знал цену обещаниям. Если не знаешь наверняка, что сможешь сдержать слово, нельзя его и давать – тут все как с печеньками с шоколадной крошкой: если боишься, что съешь все за один присест, лучше не пеки их совсем.
Поэтому я лишь улыбнулся и сжал ему плечо, так и не решившись ничего сказать.
К тому же я все время думал о Мэг. Если мгновения, проведенные с Остином, мне так дороги – как оценить, что значат для меня наши с ней приключения? Почти весь свой путь я прошел рука об руку с этой глупой, храброй, раздражающей, чудесной девочкой. Я должен ее найти.
Двери лифта открылись. Мы вышли в холл. Мозаика на полу изображала триумфальное шествие по горящему Нью-Йорку. Очевидно, Нерон многие месяцы, а может, и годы, планировал, как обрушит свой гнев на город, что бы я ни сделал. Это было так отвратительно и так похоже на него, что я даже не смог разозлиться.
Мы остановились в конце коридора, расходящегося в две стороны в виде буквы «Т». Справа слышались разговоры, звон бокалов и даже смех. В левом коридоре было тихо.
Остин жестом приказал мне ждать – и аккуратно открепил от корпуса саксофона латунный стержень. На инструменте вообще можно было обнаружить много всякой нестандартной всячины, включая взрывающиеся трости, ершики для чистки клапанов, которые также служили кабельными стяжками, и небольшой кинжал, чтобы разить монстров и неприятных музыкальных критиков. У стержня, который он выбрал на этот раз, на конце было закреплено сферическое зеркальце. Остин высунул его в коридор как перископ, немного подождал, разглядывая отражение, и вернул его назад.
– Справа праздничный зал, – прошептал он мне на ухо. – Там куча охранников и еще какие-то люди, вроде бы гости. Слева библиотека, кажется пустая. Если, чтобы найти Мэг, тебе нужно добраться до юго-восточного угла, придется пройти прямо сквозь ту толпу.
Я сжал кулаки, готовый сделать все, что необходимо.
Из праздничного зала донесся девичий голос. Судя по учтивому и испуганному тону, это была дриада Арека.
– Благодарю всех вас за терпение! – объявила она. – Император улаживает некоторые вопросы в тронном зале. На нижних этажах небольшие беспорядки, но очень скоро с ними разберутся. Прошу, угощайтесь тортом и напитками, пока ждете, – ее голос надломился, – начала пожара.
В ответ прозвучали скупые вежливые аплодисменты.
Я схватился за лук. Мне хотелось броситься в толпу, освободить Ареку, расстрелять остальных и растоптать их торт. Но Остин дернул меня за руку и оттащил на несколько шагов к лифтам.
– Их слишком много, – сказал он. – Я их отвлеку. Заманю всех, кого смогу, в библиотеку – пусть гонятся за мной. Возможно, это даст тебе шанс пробиться к Мэг.
Я покачал головой:
– Слишком опасно. Я не позволю тебе…
– Эй, – Остин усмехнулся. На миг я заметил в нем проблеск собственной божественной самоуверенности. На лице у него словно было написано: «Я музыкант. Доверься мне». – Опасность – это часть нашей работы. Дай мне это сделать. Не вмешивайся, пока я их отвлекаю. А потом найди нашу девочку. Увидимся на той стороне.
Я не успел ничего возразить, как Остин уже выскочил на развилку и крикнул:
– Эй, идиоты! Вы все покойники! – И, приложив мундштук к губам, он тут же заиграл песенку «Хоп! Идет ласка!» [37].
Даже без оскорблений эта мелодия, сыгранная отпрыском Аполлона, неминуемо обращает противника в паническое бегство. Я вжался в стену у лифта, стараясь не попасться под ноги Остину, который помчался в библиотеку, и несущимся за ним пятидесяти или шестидесяти разъяренным гостям и германцам. Оставалось надеяться, что Остин найдет второй выход из библиотеки, иначе погоня будет очень короткой.
Я заставил себя пошевелиться. «Найди нашу девочку», – сказал Остин.
Да. В этом и был план.
Я бросился направо – и оказался в праздничном зале.

После выходки Остина здесь не осталось никого. Даже Арека, видимо, присоединилась к беснующейся под воздействием песенки толпы.
Моим глазам открылись десятки высоких столиков с льняными скатертями, посыпанными блестками и розовыми лепестками. В центре каждого возвышалась скульптура из бальзового [38] дерева, изображающая Манхэттен, охваченный языками нарисованного пламени. Пожалуй, даже для Нерона это слишком вычурно. Стол сбоку ломился от всевозможных закусок, а главное место занимал многослойный красно-желтый торт, украшения которого напоминали языки огня. На дальней черной стене красовалась растяжка «СЧАСТЛИВОГО ИНФЕРНО!» [39].