Взрывоопасные чувства

Под пронизывающим взглядом Кирилла кусок в горло не лезет, но я упрямо ем. Жую, практически не чувствуя вкуса. И я так сосредоточена на этом действии, что не сразу откликаюсь, когда ко мне обращаются.
– Доча, ты о чем так задумалась? – дотронувшись до моей руки, с улыбкой спрашивает рядом сидящая мама.
– Что? – вскинув на неё взгляд, смущенно переспрашиваю.
– Виктор Фёдорович спрашивает, какой вид спорта тебе нравится, – повторяет вопрос отца Кирилла мама.
– Простите. Я немного устала после перелета, – с извиняющейся улыбкой поясняю причину своей невнимательности отцу Волкова. И в ответ получаю ответную доброжелательную улыбку. – Мне нравится плавание.
– Здесь есть отличный бассейн. С подогревом. Тебе обязательно нужно туда наведаться. Там еще и гидромассаж есть, – опережая мужа, оживленно произносит Мария Сергеевна. – Кирилл тоже любит плавать. Да, сынок? Он с трех лет занимался с личным тренером. Но потом забросил.
«Ну конечно. Как же иначе. Он еще и плавает отлично! Осталось узнать, что он виртуоз игры на фортепиано, и я почувствую себя полной неудачницей».
– Даша тоже ходила на плавание. И делала успехи, – спокойно вставляет мой отец. – Но заниматься профессионально не захотела, и мы её поддержали.
– Кирилл, ты просто обязан показать Даше, где тут находится бассейн, – говорит Виктор Федорович, и я непроизвольно бросаю напряженный взгляд на парня.
– С удовольствием провожу и покажу. Даже не откажусь посоревноваться, если, конечно, Даша не против, – с очаровательной улыбкой отвечает Кирилл. И я в его глазах вижу вызов и веселье. А еще ожидание.
Хочет посмотреть, как я буду выпутываться? Мерзавец!
– Вызов принят, – отвечаю, в мыслях уже топя парня.
– Отлично. Пока дети будут плавать в бассейне, мы можем сходить в баньку. Кости погреть. Что думаете, дамы? – произносит Виктор Федорович, разливая вино.
– Мы за, – почти в один голос отвечают наши с Кириллом мамы.
– Встречаемся вечером, – наклонившись вперед, говорит Кирилл, пока родители планируют свой досуг.
Вместо ответа тянусь к стакану с соком и делаю щедрый глоток под немигающим взглядом парня.
– Струсила? – прищурившись, спрашивает Волков.
– Нет. Просто боюсь не сдержаться и утопить тебя, – отставив стакан, с ледяной улыбкой отвечаю.
– Я готов рискнуть, – ухмыляется он.
– А я нет. Твои родители приятные люди. Не хочется их расстраивать, – как можно тише, чтобы не дай Бог наш разговор не услышали родители, говорю Волкову. И он меня отлично слышит.
– Я ведь не отстану, – угрожает Кирилл. – Лучше сдайся сразу.
– Сдаться? – вскинув бровь, переспрашиваю.
– Смирись с тем, что ты принадлежишь мне.
– Я не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Тем более тебе, – поддаваясь вперед, ближе к парню, сквозь зубы шиплю. При этом стараюсь со стороны выглядеть дружелюбной, чтобы создавалась видимость мирной беседы. – И вообще, с чего вдруг такой интерес ко мне, Кирилл? Поспорил, что ли?
– Я подобной ерундой, как спор на девушку, не занимаюсь, – твердо отвечает Волков, и у меня отлегает от сердца. Признаться, мысли о такой вероятности пробегали не раз.
– Тогда что тебе от меня надо?
Долгие секунды Кирилл молчит, внимательно вглядываясь в моё лицо, отчего я чувствую, как начинают теплеть щеки.
Не привыкла я к такому явному и пристальному интересу.
– Позже поговорим. Сейчас не время, – бросает Волков и, откинувшись на спинку стула, переводит внимание на беседующих родителей.
Мне ничего не остается, как только смириться с тем, что ответа так и не получу.
Испытывая легкое раздражение, продолжаю есть. И остаток совместного обеда прокручиваю в голове разговор с парнем.
Что он имел в виду, говоря «позже поговорим»? Когда позже?
После того как все заканчивают есть, расходимся по своим номерам отдыхать, чтобы восстановить силы к вечеру.
Я до последнего, пока дверь за моей спиной не закрывается, ощущаю на себе взгляд Волкова-младшего. И от этого сердце частит. Заходится как сумасшедшее от волнения и… предвкушения.
    
Глава 23
Переодевшись в футболку и леггинсы и распустив волосы, заваливаюсь на кровать с телефоном. Чтобы отвлечься от мыслей, залезаю в соцсети и выпадаю из реальности на полчаса, не меньше. Сначала переписываюсь с бывшими одноклассниками, с которыми поддерживаю дружеские отношения, затем отвечаю Карине, которая беспокоится о моем эмоциональном состоянии.
Когда подруга в ответном СМС пишет, что готова помочь припрятать труп Кирилла в случае необходимости, не сдерживаю улыбки.
Начинаю строчить ответ, полный благодарности, но меня прерывает стук.
Отложив телефон, встаю и иду к двери.
Так как глазка нет, просто открываю. И тут же жалею о своей беспечности. Нужно было спросить «кто там?».
Увидев, кто ко мне пожаловал, спешу закрыть дверь обратно, но Кирилл, разгадав маневр, с присущей ему наглостью не позволяет этого сделать. Более того, он, несмотря на моё сопротивление, входит внутрь, после чего под моим гневным взглядом закрывает дверь на замок.
– Чего приперся?! Не помню, чтобы приглашала, – складывая руки на груди, произношу.
То, что Волков оказался в моем номере, отдается тревогой внутри. И стараясь скрыть сей факт, я нарочито грубо веду себя.
– Мы не закончили разговор, – тщательно оглядывая меня с ног до головы, отвечает он. – Ты ведь хотела знать, что мне от тебя нужно, так?
– Уже не хочу, – нервно выпаливаю. Под взглядом Волкова вся напускная дерзость исчезает. В груди нарастает волнение, которое в совокупности с тревогой заставляют желать как можно скорее избавиться от парня, пока мы не натворили глупостей.
Воспоминания о сауне, когда мы остались наедине с Кириллом, оживают в памяти, отчего по телу начинают бегать мурашки.
«Нет. Это не повторится… Я больше не позволю ему с собой играть», – мысленно говорю себе.
– Хочешь. Просто боишься, – дернув уголком губ, произносит Кирилл.
– Чего мне бояться? Что бы ты ни задумал, я не стану играть в твои игры.
– Никаких игр. Всё будет по-взрослому, – в голосе парня мне чудится обещание, от которого перехватывает горло.
Сглотнув, встречаюсь взглядом с Волковым и, пока не растеряла последние крупицы имеющейся смелости, говорю:
– Не знаю, зачем ты все это делаешь…
– Что делаю? – перебивает вопросом парень.
– Целуешь меня, смотришь так… – запнувшись, продолжаю, – так, будто я нравлюсь тебе. Говоришь, что я твоя, когда у самого есть девушка.