Взрывоопасные чувства

Секунду он молчит, а затем отвечает:
– С того, что я считаю тебя своей… собственностью.
От его ответа теряю дар речи.
«Он назвал меня своей собственностью? СОБСТВЕННОСТЬЮ?!» 
– Ты вообще охренел, Волков?! Я не вещь! И уже тем более не твоя собственность! – гневно говорю, хлопнув по обнаженной груди парня.
– Моя! – упираясь руками в стену возле моей головы, понизив голос, говорит Кирилл. – Пока я считаю тебя своей – ты моя!
Смотрю на него с полным непониманием. Его слова… не укладываются в моей голове.
– Так с кем ты была? – вновь спрашивает он. И в этот раз я решаю ответить правдиво.
– Я была с братом. Двоюродным. Он приезжал на выходные. Доволен?
– Да. Доволен, – мне кажется, или мой ответ действительно приносит облегчение Волкову?
– Отлично. Теперь отойди от меня, – требую, ибо его близость вызывает в моем теле нежеланные реакции.
Поговорили, и хватит. Пора возвращаться к Карине, пока все не вышло из-под контроля.
– Нет, – звучит категоричное.
Хмурюсь. Упираюсь руками в грудь парня, пытаясь оттолкнуть, и не преуспеваю. Сдвинуть Волкова это то же, что пытаться сдвинуть гору. Непосильная задача.
Услышав тихий полустон, удивленно смотрю в лицо Кириллу, прекратив попытку увеличить между нами дистанцию.
Неужели сделала ему больно?
Глаза Кирилла прикрыты, а сам он дышит учащенно. Так, словно ему и правда нехорошо.
Встревожившись не на шутку, спрашиваю:
– Тебе плохо?
Может, из-за жары? Мне самой кажется, что кожа горит. В хамаме, который я обычно прекрасно переношу, сейчас было непривычно жарко.
– Достало! – не открывая глаз, говорит Кирилл. – Как же я устал.
– Устал? – совершенно ничего не понимаю. – От чего?
– От борьбы с собой, – еще больше запутывая меня, отвечает он.
Молчу, ибо вообще не понимаю, о чем он говорит.
Мое внимание привлекают собственные ладони, покоящиеся на влажной груди парня.
Убираю их, мысленно дав себе затрещину.
«Волков не для меня. Нужно держаться от него подальше», – пытаюсь вновь напомнить себе, но запоздало. Держаться подальше в данный момент проблематично.
Почувствовав, как слабеет узел полотенца на груди, опускаю глаза, проверить, в чем дело, и судорожно втягиваю в себя воздух, осознав, что это пальцы Кирилла пытаются избавить меня от скрывающей тело вещицы.
– Что ты делаешь? – совершенно обескураженная его наглостью, спрашиваю, не предпринимая попытки остановить. Лишь когда полотенце начинает соскальзывать, подхватываю его руками и прижимаю к груди.
– Оно мешает, – смотря куда-то в область груди, хрипло отзывается Волков. И от его голоса становится щекотно в животе.
– Ко.. му? – с запинкой задаю вопрос.
– Мне. Хочу увидеть тебя в купальнике.
– Ты уже видел.
Там у бассейна. Он видел.
– Хочу еще.
– Зачем? – сама не знаю, почему продолжаю этот разговор. По-хорошему, нужно уйти. Вернуться к Карине.
– Затем, что я так хочу, – посмотрев мне в глаза, с кривой улыбкой отвечает Волков.
– Много хочешь, – говорю ему и цепенею, когда он касается моей щеки. – Что ты делаешь? – срывающим голосом снова спрашиваю. Бедное мое сердце заходиться в груди как сумасшедшее.
– Собираюсь тебя поцеловать, – ставит в известность.
– Я против, – говорю незамедлительно. Боюсь, что новый поцелуй с Волковым уничтожит мой и так подорванный самоконтроль.
– А мне плевать, – отвечает Кирилл и, прижав меня сильнее к стене, набрасывается на мои губы в жарком, подчиняющем разум поцелуе.
    
Глава 19
– Нет. Я в твои игры не играю, – с трудом найдя в себе силы, отталкиваю Волкова, прерывая поцелуй.
– Какие еще игры? – заторможено спрашивает он, снова пытаясь прижаться ко мне.
– То ты целуешь меня, то потом делаешь вид, что ничего не было. Как это назвать, если не игрой? – упрямо сопротивляясь, произношу. – Волков, прекрати! – под конец повышаю голос, понимая, что проигрываю.
– Не хочу прекращать. Я только начал. Надоело постоянно себя сдерживать, – взяв в захват мои руки и закинув их вверх, прижав к стене, говорит Кирилл. После чего, одной рукой удерживая мои руки, второй резким движением срывает с меня полотенце, которое и так держалось на честном слове.
– Какого черта ты творишь?! – возмущенно воплю. Но практически сразу замолкаю от накрывшего смущения и удивления. Кирилл с такой жадностью во взгляде, дикой, необузданной, скользит по моему телу, что у меня пересыхает во рту.
Его взгляд обжигает, кажется, что на теле остаются невидимые следы там, где проходится его взгляд.
Такие сильные эмоции, читающиеся в глазах парня, пугают. Но кроме лёгкого страха и беспокойства я испытываю что-то еще.
Удовлетворение в пересмешку с удовольствием. Да, именно так.
Мне нравится реакция Волкова на моё тело, но беспокоит, что сейчас он не совсем в себе.
Незаметно для себя задерживаю дыхание, боясь спровоцировать его. Он сейчас похож больше на зверя, чем на человека. Будто находится в одном шаге от пропасти. Одно неосторожное движение, слово, и он сорвется.
Кажется, время замедлило ход, когда ладонь Кирилла накрыла мою грудь. А я и вовсе выпала из реальности, ибо поверить, что все происходит по-настоящему, не могла.
– Идеальная… – хрипло шепчет Кирилл, продолжая оглаживать правое полушарие.
Под его массирующими движениями грудь тяжелеет и начинает ныть. И именно эти непривычные изменения заставляют меня действовать.
– Прекрати, – прошу и дергаюсь всем телом.
Зря.
Недолго думая, Волков всем своим телом вжимается в моё, практически расплющив меня по стенке. И тем самым практически полностью обездвижив.
– Кирилл… прекрати… – сбившимся голосом не требую, снова прошу.
– Не хочу, – опаляя дыханием нежную, ставшую очень чувствительной кожу на шее, отвечает он. – И ты не хочешь, чтобы я прекращал. Признай, тебе нравится происходящее.
– Нет! – слишком поспешно, чтобы это было правдой, выкрикиваю.
– Нравится, – настаивает Волков. – Могу доказать.
Не став слушать моего ответа, Кирилл нарочито медленно скользит рукой от груди вниз. Туда, где предательски становится горячо.
Снова дергаюсь, пытаясь остановить его, а когда не выходит, начинаю умолять:
– Не надо, Кирилл. Остановись.