Взрывоопасные чувства
Глава 1Заметив, с какой скоростью волейбольный мяч летит мне в лицо, с ужасом понимаю, что не успеваю отбить и увернуться, поэтому крепко зажмуриваю глаза, готовясь к неизбежному.
Сильный болезненный удар перенести на ногах не выходит. Распластавшись на полу спортивного зала, несколько секунд не предпринимаю попыток пошевелиться.
Лежа с закрытыми глазами, пытаюсь пережить противный звон в голове.
– Вознесенская, ты как? Жива? – очень быстро рядом со мной оказывается физрук. Мужчина лет тридцати-тридцати пяти. В хорошей физической форме, как и положено физруку, и с милыми ямочками на щеках, от которых большая часть девушек нашего универа сходит с ума.
– Жива – хрипло выдыхаю, хотя не совсем уверенна в этом. Удар в лицо мячом был неожидаемо сильным.
Разлепив веки, болезненно морщусь от прострелившей затылок боли.
А может, дело не в мяче, а в падении? Похоже, затылком я приложилась неслабо.
– Попробуй сесть, – в голосе физрука явно слышится тревога.
Неужели я так плохо выгляжу?
С помощью Константина Сергеевича принимаю сидячее положение и, как только делаю это, чувствую, как из носа что-то капает. Труда догадаться, что именно, нет. Кровь.
Блин… Надо же было так глупо подставиться.
– Боже, Даша, ты в порядке?! – подбегает ко мне взволнованная не на шутку лучшая подруга. Рыжеволосая красавица Карина Лаврицкая.
Заметив кровь на моем лице, Карина испуганно охает. Смотрит с жалостью и тревогой.
Кисло улыбаюсь подруге, пытаясь её успокоить. Я жива и относительно невредима. Переживать не о чём.
– Даша, встать сможешь? – спрашивает у меня физрук.
– Не уверена, – прислушавшись к себе, честно признаюсь. Голова болит зверски, к тому же перед глазами всё начинает плыть. Встать я, может, с трудом бы смогла, а вот идти – точно нет.
«Только бы не сотрясение», – уныло успеваю про себя подумать, прежде чем Константин Сергеевич подхватывает меня на руки.
– Пока меня нет, чтобы сидели тихо. Инвентарь не трогать. Не драться. Ясно? – строго оглядев притихших, столпившихся возле нас девушек, спрашивает учитель.
Девушки быстро кивают. Мол, услышали, команду приняли, исполним в лучшем виде.
– Лаврицкая? – не дождавшись кивка от моей подруги, которая препарировала взглядом нашу одногруппницу Лену Шевцову, из-за которой я, собственно, и пострадала, лично ей адресует вопрос физрук.
– Я иду с вами, – не спрашивая, ставя перед фактом, отзывается Лаврицкая и первой идёт на выход.
Путь до кабинета дежурной медсестры проходит мимо меня.
Следующим воспоминанием становится то, как мне светят в глаза, а затем просят сосчитать пальцы.
– Три, – отвечаю медсестре, и, судя по её удовлетворенному кивку, верно.
Зрение снова вернулось ко мне. И даже вроде голова стала меньше болеть.
– Сотрясения нет, но ушиб сильный. Я дам тебе освобождение от занятий на пару дней. Отлежись дома. Если почувствуешь тошноту или головная боль усилится, вызывай Скорую. Поняла?
– Да, – послушно отвечаю, косясь на хмурую Карину. Она, в отличие от физрука, находилась со мной в кабинете. Константин Сергеевич же дожидался окончания осмотра за дверью, куда его настоятельно отправила Лаврицкая при поддержке медсестры.
– Хорошо, – удовлетворившись моим ответом, медсестра отходит к стеклянному шкафчику, роется в нем, а затем, вернувшись, протягивает обезболивающее. – Выпей.
– Спасибо, – приняв таблетку, говорю ей.
Осторожно встав с кушетки, принимаю пластмассовый стаканчик с водой из рук Карины. Запиваю таблетку.
– Держи справку, – поставив печать, женщина протягивает мне небольшой листочек бумажки.
– Спасибо еще раз, – убрав справку в карман спортивных штанов, благодарю медсестру.
– Как домой добираться будешь? – спрашивает она.
– Подруга довезет, – указываю на Карину.
Подруга согласно кивает.
– Хорошо. Ступайте тогда.
Стоит оказаться в коридоре, как Константин Сергеевич, отойдя от окна, направляется к студенткам.
– Что сказала медсестра? – спрашивает учитель.
– Сотрясения нет. Сильный ушиб. Освободили на пару дней от занятий, – рапортую я. И, достав из кармана справку, протягиваю мужчине.
– Хорошо, – приняв справку, но даже не заглянув туда, отвечает он.
– Я отвезу Дашу домой, – вступает в разговор подруга.
– Ладно. Идите. Занятие всё равно уже закончилось, – отпускает нас физрук.
Убедившись, что с пострадавшей студенткой все в порядке, Константин Сергеевич уходит.
А мы с Кариной направляемся в раздевалку за своими вещами.
Встречаться сейчас с Шевцовой желания нет совершенно. На новые пикировки, которые, несомненно, последуют, сил нет, но и избегать одногруппницу с которой отношения не задались с первых дней совместной учебы, я не собираюсь. Довольно.
Давно пора было осадить её. Но я все тянула. Думала, Ленка устанет пытаться задеть меня и вывести на открытый конфликт. Но я ошиблась. Моё молчание и игнор она восприняла за слабость и стала наглеть.
Теперь и дня не проходило, чтобы она не попыталась меня словесно задеть.
С чего Шевцова невзлюбила именно меня, оставалось загадкой. Карина считала, что Ленка видит во мне соперницу. Я же сомневалась в этом.
Ну какая я ей соперница? Что нам с Шевцовой делить? И почему соперницу она видит именно во мне? Почему не в той же Карине?
Моя подруга эффектная девушка. С красивой фигурой в форме песочных часов. Парни на неё так и заглядываются. Если кто и может составить конкуренцию белокурой красавице Елене Шевцовой, так это Карина.
Да и другие наши одногруппницы не уродины. Так почему соперницу Лена увидела во мне?
Нет, я, конечно, тоже на внешность не жалуюсь, но всё же не считаю себя столь неотразимой, чтобы во мне с первого взгляда видели конкурентку за всеобщее внимание.
Возможно, я и дальше бы не обращала внимания на придирки и откровенные насмешки Шевцовой, если бы это не стало достоянием всего универа.
О нашей взаимной неприязни с сокурсницей теперь знали за пределами нашей группы. И всё из-за длинного языка Ленки.
Поэтому сегодняшний «несчастный случай», при котором Шевцова зарядила мне мячом в лицо, стал последней каплей. Дальше молчать смысла нет. Я и так затянула. Пора урезонить девушку.
– Думаешь, Шевцова это специально сделала? – вторя моим мыслям, хмуро спрашивает Карина.