Яд Горькой Любви
— У вас было что-то? — Галка посмотрела мне прямо в глаза.
Я, сделав глоток кивнула.
— Ну ты даешь! — присвистнула подруга. — У меня вообще альфонсы попались! Пересели потом за столик, нажрали, напили и свалили!
— Прости! — прошептала я, чувствуя себя виноватой.
— Забей! — махнула Галка. — От пары тысяч не обеднею! Никогда богато не жили и не хрен начинать! Ты лучше расскажи, как все прошло!
От Галки у меня никогда не было тайн, и я рассказала ей все, как на духу. По истечению моего невеселого рассказа, она, допив первое пиво, открыла себе второе.
— Саш, ты дура? Ты зачем свалила? Джамалов твой шанс, а ты ведешь себя, как первый раз замужем!
— Да не нужна я ему!
— Тебе то что? Ты что в него влюбилась? Вопрос в деньгах, Саш, приди в себя! Ну придет, трахнет тебя пару раз, с тебя что убудет?
Я молча вздохнула.
— Не знаю, мне сегодня так обидно было! Чувствовала себя ниже плинтуса.
Галка коснулась моей руки.
— Смоленская, ты знаешь, я очень сильно тебя люблю! Но я тебе помочь ничем толком не могу! Денег нет, сама снимаю! Мама прости твоя, при всем уважении к ней, о себе думает! Папа бедный на двух работах пашет и упреки только от тети Жанны выслушивает! А долг все растет! Тебе обида твоя важна? Засунь ты ее в жопу!
Я откинулась на диванчике. В словах моей Галки был резон. Так жить нельзя. Мне бы вернуться домой и не снимать квартиру почти за тридцатку, но к маме лучше ходить в гости, характер, у нее с годами только портился. Словно в подтверждение моих мыслей, зазвонил телефон. Мама. Галка протянула мне уже прикуренную заранее сигарету.
— Привет мамуль!
— Что мамуль? — сразу с негатива начала разговор мама. — Хоть бы пришла матери в магазин сходила!
— Я на работе, мам! — солгала я.
— Отец твой опять на работе! Вставать с утра, готовить ему! А все ты виновата, долгов кредитов нахватала! Кто платить будет?
Я молчу, Галка сочувственно смотрит на меня. Каждый раз одно и то же.
— Мам, мне работать надо, давай потом пожалуйста!
— Да иди ты работай! Зачем я только тебя родила! От тебя одни проблемы! Знала бы не рожала! Дура!
Она повесила трубку, а я нервно сглотнула от обиды. Больно было нереально, в горле встал ком. Мама в своем репертуаре, для нее это было в порядке вещей оскорбить меня, довести до слез, высказаться Я уже давно не обижалась.
— Смоленская! Не смей плакать!
Галка обняла меня, прижав к себе, а я едва сдерживала слезы. Я и без мамы знала, что виновата в том что связалась с Максом, нажила столько, проблем, что, папа, чтобы вытащить меня из долгов и помочь с квартирой, помимо пенсии, работал бедный на двух работах. Все это знала и понимала. Знала, что очень виновата перед родителями. А мне это каждый день напоминали, что у всех дочерей подруг жизнь удалась, я же никчемная. Ничего не могу, ничего не умею. Дочки отправляют своих мам на Мальдивы, зятья им все оплачивают, а я…
- Я не плачу!
Галка посмотрела мне в глаза. Она понимала все без слов, какого мне, как больно и тяжело держать все в себе и слышать каждый день унижения.
— Смоленская, я с тобой! Все наладится, обещаю!
Прижалась к подруге и закрыла глаза. Мне уже верилось с трудом что что-то может наладиться в моей жизни. Наоборот. Все шло наперекосяк, и я совсем не знала, как с этим бороться. Только губы шептали, как в бреду, что все будет хорошо у меня, я сильная, я справлюсь.
— Я очень люблю тебя, очень! — сжала руку Галки я.
Походу она была единственным человеком кто у меня был, кто понимал и любил меня.
ТИМУР
— Ты че вообще полез? Лезь к своей жене!
Рустам поменялся в лице, сжал руку в кулак, но сдержался. Я занимался давно, и брат хорошо знал, что меня вряд ли остановят родственные чувства.
— Тебе мало шумихи? Совсем отца довести решил?
Я усмехнулся.
— Тебе отца стало жаль или боишься, что завод тебе отписать не успеет?
Рустам смотрел на меня в упор.
— Что ты за предатель! Он у нас все забрать пытаешься, а ты упорно ему в этом помогаешь!
Я хмыкнул.
— Ему ничего вашего не нужно! Он пытается только одно, показать кто отец, за то, что он сделал с мамой! Ты ее даже не вспоминаешь! Интересно не шлюху ли Терезу ты мамой называешь?
Рустам ударил по столу.
— Заткнись! Ты слишком много на себя берешь! Отца чуть не убили! А мама предала его, бросила нас! Ты маленьким был!
Теперь настала моя очередь сжимать кулаки.
— Мама не бросала нас никогда! Не лги!
Рустам встал и подошел к окну. Долго и упорно смотрел куда-то вдаль, а потом повернулся ко мне.
— Ты многого не знаешь и лучше тебе не знать! Отец вытащил нас из грязи, в которую мы попали по вине матери! Не вороши тайны прошлого! Он очень много для тебя сделал! Одно то, что вы со своими дружками сделали! Ты до сих пор, как я вижу, даже не осознал! Вы девочке всю жизнь искалечили! Инвалидом оставили! Обрекли на мучения! А у тебя даже раскаяния нет! Думаешь, Бог тебя не накажет?
Я прищурился.
— Катись ты знаешь куда братик со своими философскими трактатами, без тебя тошно! Мне ни отца ни твоя помощь не нужны! И еще одно, к моим бабам не лезь, усек?
Лицо Рустама менялось не в лучшую сторону, но он держался, да и что он мне сделает, мы оба понимали, что ничего.
- Ты слишком много на себя берешь! — наконец не выдержал он. — Я буду серьезно разговаривать с отцом, чтобы отстранил тебя ото всех дел! Тебе, итак, то ничего не интересно! А с дедом, подавно все завалишь! Очень жаль, что считаешь, что я идиот! Отец чувствует некую вину перед тобой, но точно ни я! Ты предатель, как и мама и вся ее семья!
Он встал, а у меня руки сжались в кулаки. Едва сдерживался чтобы не отправить его в нокаут, силы у нас были не равные, я легко ломал Рустама на раз два, и он хорошо это знал.