Спасти нельзя развестись

Мне не хотелось контактировать с мужем, это правда. Было тошно от одной мысли, что придется целовать его губы, обнимать его тело.
Но почему? Виной всему невесть откуда взявшийся токсикоз. Или это были не те губы и не то тело?..
– Конечно, токсикоз, глупая, – сказала я едва слышно себе под нос, умываясь ледяной водой.
Когда я вышла из ванной, Борис обеспокоенно измерял комнату шагами.
– Снова плохо? Может, таблетку какую или врача?
– Не переживай, – я натянуто улыбнулась, забирая из шкафа тонкий розовый плед. – Такое бывает при беременности. Я в порядке. Посплю сегодня в гостиной, в этой комнате пахнет твоими духами…
– Я сейчас же проветрю!
– Проветрим завтра, а сегодня я лягу внизу. Доброй ночи.
– Доброй…
Я оставила ошарашенного мужчину одного в спальной, а стоило двери за спиной закрыться, облегченно выдохнула.
    
Глава 2
Просыпаться пришлось ни свет ни заря, чтобы Галина Яковлевна не узнала, что я спала отдельно от мужа.
В ее голове уже наверняка вертятся всевозможные подозрения, но укреплять их я не хочу.
Почему не сказать ей обо всем прямо? Не знаю…
Новость о беременности обычно радостное событие. Все смеются, улыбаются, поздравляют будущих родителей.
Конечно, я была очень рада, что стану мамой, обожала Малыша и на подсознательном уровне уже выбирала для него кроватку и самые красивые детские вещи. Но сейчас я не была готова радоваться и принимать поздравления.
Мне нужно было немного времени свыкнуться с этой мыслью, принять реальность, пожить с мужем так, как мы жили до размолвки. В конце концов, выяснить мой ли муж отец этого ребенка…
– Доброе утро, – Борис еще спал, когда я вошла в спальню, прижимая к себе розовый плед.
– Доброе утро. Как спалось? Как себя чувствуешь?
– Нормально спалось, – я старалась не обращать внимание на мужчину в комнате и бралась за что угодно лишь бы создать видимость занятости. – А ощущения внутри паршивые. Хочется есть, но при этом о еде даже думать не могу.
– Милая, нужно потерпеть. Это совсем скоро пройдет и ты сможешь наслаждаться своим положением. Ложись ко мне в кроватку? Я хорошо проветрил комнату, больше ничем не пахнет.
Судорожно сглотнув, я свернула кофту, которую вот уже несколько минут зачем-то крутила в руках, натянула на лицо фальшивую улыбку и забралась к мужу под одеяло.
Вечно бегать от него все равно не выйдет. Когда-то нам нужно будет обняться и поцеловать друг друга.
– Все хорошо? – уточнил Борис, прижимая меня крепче к себе.
– Угу.
Хотя по моему лицу в тот момент, наверное, можно было сказать совершенно противоположное.
У меня не было отвращения к мужу. Он всегда привлекал меня красивой внешностью, спортивным телосложением, харизмой и энергией. Но сейчас меня совершенно не влекло к нему.
Объятия Бориса были холодными и вызывали у меня не больше эмоций, чем прикосновения любого едва знакомого человека.
Мне было трудно расслабиться, ощущая его дыхание в волосах, ладони на моей талии. Все тело от напряжения вытянулось в струну, и это наверняка не осталось незамеченным мужчиной.
– Мы с тобой со всем справимся, – ласково шепнул Борис на ухо. – Легко не будет, но я сделаю все возможное, чтобы мы были самой счастливой семьей. Обещаю тебе.
– Я люблю тебя.
– И я люблю тебя, Родная.
Казалось, мои слова стали для мужа настоящей усладой. Он облегченно выдохнул, крепче сжал меня в своих объятиях и носом уткнулся в ямочку на шее.
На его губах виднелась улыбка, он был по-настоящему счастлив.
Вот только я призналась в любви не из большого желания это сделать. Просто… Не было других ласковых слов. Я не хотела врать, а чувство любви – единственное, в чем я сейчас уверена.
Я любила мужа, действительно любила.
– Какие у нас планы на день? – за завтраком, намазывая черничный джем на багет с маслом, спросила Галина Яковлевна.
Свекрови было невдомек, что сегодня мы спали в разных кроватях по моей инициативе. Утром в столовой она увидела счастливую семейную пару, которая вместе готовит завтрак и заваривает чай.
– Мы ничего не планировали… Оль, может, прогуляемся где-нибудь? Можем посмотреть кино или сходить в гости к Астаховым, они давно нас звали.
На секунду я представила, что проведу весь день с Борисом за совместными делами.
Во взгляде застыл ужас, и я, не краснея, соврала:
– Я должна поехать к Люде. Да, мы давно договаривались. Нужно помочь ей с детьми.
– Помочь с детьми? – Миролюбовы синхронно заломили брови в удивленном жесте.
– У Сашеньки какой-то спектакль. Нужно репетировать, подогнать под него костюм… Съезжу, помогу. Заодно поболтаем о нашем, о женском.
– Тогда я поработаю из дома, – Борис пожал плечами, не возражая моему отъезду.
– Мне тоже нужно… Поработать. Оленька, подбросишь меня до центра?
Я понимала, что по дороге нас ждет непростой разговор. Да и от осознания к кому именно собралась ехать Галина Яковлевна внутри все неприятно сжалось.
– Конечно, подброшу.
После завтрака я поспешила ретироваться на второй этаж, чтобы без лишних ушей позвонить Людке.
Подруга была человеком семейным и наверняка уже имела планы на эту субботу, но поговорить с ней сейчас вопрос жизни и смерти.
– Люда, спасай, – начала я с места.
– Что случилось? Ты меня пугаешь!
– Нам нужно поговорить. Точнее мне нужно уехать из дома к тебе.
– А, любимая свекровь замучила? – подруга еще не понимала в каком ключе будет наш с ней разговор. – Приезжай, конечно. У нас все равно какой-то ленивый выходной. Слоняемся по квартире, ничего не делаем.
– Ты моя спасительница!
Сбросив вызов, я выглянула за дверь спальной, чтобы убедиться, что мой разговор никто не слышал.
В коридоре было пусто.
Погода теплом не радовала, да и как было радовать, когда до зимы остаются считанные дни?
Холодна стояли уже не осенние. А с наступлением беременности мне и вовсе хотелось закутаться в две шубы, чтобы не застудить Малыша.
Галина Яковлевна в одной накидке из кроличьего меха окинула странным взглядом мой прикид, но не сказала ни слова.
Женщина грациозно обошла машину и устроилась на пассажирском сидении.
– Будь аккуратна, хорошо? И напиши, когда доберешься.
– Конечно, не волнуйся, – я послала мужу воздушный поцелуй, чтобы не вызывать подозрений, и поспешила скрыться в салоне своего авто.