Спасти нельзя развестись
– Я не стану лезть в семью.
– От тебя ничего и не потребуется. Я все сделаю сама!
– Может, попытаетесь сохранить свою семью? – Галина Яковлевна только злорадно рассмеялась и расслабленно откинулась на спинку дивана в гостиной.
– Я испытываю к мужу невероятную ненависть и желание отомстить за все причиненные мне страдания. В этом наша с тобой разница. А что ты испытываешь к Оле?
– Я? Я люблю её.
Такой ответ мою свекровь полностью устраивал. Глядя куда-то сквозь время и пространство, она коварно улыбалась, отпивая крепкий алкоголь из горла.
В ее мыслях раздался выстрел, ознаменовавший начало игры, правила которой были известны ей одной.
Глава 5В ночь на вторник я не спала.
Не знаю, чем это было обусловлено.
Возможно, потому что Борис лежал со мной в одной постели и мирно посапывал. Вчера я не набралась смелости в очередной раз отправить его на диван. Просто не было повода.
Мы поужинали вместе после работы, поговорили на отвлеченные темы, послушали подкаст одного финансового аналитика, обсудили и отправились в спальню.
Логично было лечь в одну кровать под одно одеяло. Но уснуть я так и не смогла…
Возможно, виной тому еще и тот факт, что утром я должна была отправиться не на работу, а в медицинский центр, где меня поставили на учет по беременности.
– У тебя все в порядке? Какая-то нервная сегодня, – Борис положил мне на тарелку тост с маслом и абрикосовым джемом и обеспокоенно посмотрел прямо в глаза.
Я нарочно не смотрела на мужа, делая вид, что рассматриваю что-то интересное в окне столовой.
Взгляд нервно метался по сторонам, а глаза то и дело делались влажными от подступающих слез.
– Нервная? – я улыбнулась так непринужденно, как будто не понимала, о чем идет речь. – Тебе кажется. Нехорошо себя чувствую. Токсикоз уже утомил.
– Милая, я бы так хотел тебе помочь, – Борис поцеловал мою руку и тяжело вздохнул. – Когда ты пойдешь к врачу? Давай сходим вместе?
– Нет, нет! Там пока ничего важного. Нужно просто анализы сдать, тебе незачем присутствовать. Я схожу в конце недели одна.
При упоминании о посещении врача я так разволновалась, что сама не заметила, как начала врать, закапывая себя еще глубже.
Жесты стали нервными, ритмично я перебирала ногтями по деревянной столешнице не в силах сдерживать эмоции.
– Если будет необходимо моё участие, дай знать, пожалуйста. Я настаивать не буду, понимаю, что это может быть личным или не для мужских глаз.
Благодарно кивнув, я вернулась к завтраку, хоть есть сегодня вовсе не хотелось.
В клинику я добралась только к обеду из-за жутких пробок в столице.
Точнее говоря, мне пришлось ехать в самый центр, чтобы Борис ничего не заподозрил.
Из поселка мы выехали вместе, и наши машины следовали друг за другом. Если бы я свернула на трассе, чтобы быстрее добраться до клинику, муж бы заподозрил неладное.
Я не хотела говорить ему о сегодняшнем приеме. Я не знала что мне скажет врач и скажет ли вообще сегодня что-то конкретное. Зачем просто так волновать человека? Достаточно моего волнения.
Если еще и Борис начнет нервничать в ожидании результатов анализов и скрининга, наш дом точно вспыхнет от переизбытка эмоций на квадратный метр.
– Ольга Владимировна, добрый день. Как добрались?
– Нормально. Я же беременная, а не больная, – девушка за стойкой администратора учтиво улыбнулась и потупила взгляд.
– Конечно, конечно. Просто Ваш муж звонил доктору и консультировался насчет Вашего состояния… Я подумала, что дорога могла стать проблемой.
– Мой муж звонил? – я повернулась лицом к молодой девушке, которая сейчас растеряно хлопала глазами, видимо осознавая, что ляпнула что-то не то.
– Он… Борис Григорьевич консультировался с Константином Константиновичем касательно Вашего здоровья. Я просто догадалась о токсикозе… Сама два года назад этим страдала, все еще в страшных снах снится!
– Да, действительно, – комментарии девушки я пропустила мимо ушей.
Было удивительно слышать, что Борис решил связаться с моим врачом. Это очень трогательно.
Я видела заботу мужа, буквально осязала её всякий раз, когда он обнимал меня, касался еще не округлившегося живота, приносил плед, чтобы я не мерзла или предлагал сделать чай.
Но я и подумать не могла, что он беспокоится настолько, чтобы звонить моему гинекологу.
– Кристина Юрьевна уже ждет Вас, – администратор протянула мне несколько печатных листов и кивнула на дверь прямо по коридору.
– Да, спасибо.
Состояние шока несколько отступило, и я поспешила зайти в кабинет, чтобы не оттягивать момент истины.
Первым делом у меня взяли кровь на анализы.
Заботливая миловидная медсестра лет тридцати сделала все осторожно и безболезненно. За непринужденным разговором с ней я даже не заметила как все произошло.
– Можете разжимать руку, – спокойным голосом произнесла она. – Сидите, отдыхайте. Принести Вам чай?
– Нет, нет, спасибо, – я отрицательно качнула головой и удобнее расположилась в медицинском кресле.
За белым столом с идеально ровными стопками карточек пациенток сидела женщина в белом халате.
Мы успели с ней лишь поздороваться, но на каком-то энергетическом уровне она уже мне симпатизировала.
Сложно было определить ее возраст. Выглядела она не старше меня, но руки выдавали её немолодой возраст. В серьезном взгляде читались большой опыт и профессионализм в своем деле.
– Ну что Вы так волнуетесь, Ольга Владимировна? Расслабьтесь.
– Как будто Вы не знаете, почему я волнуюсь, – женщина с пониманием улыбнулась, отложила в сторону мою карточку и подошла ко мне, чтобы сесть на кушетку справа. – Конечно, сейчас самое главное ребенок, его здоровье, правильное развитие. Но ведь чувства и эмоции не выбросишь из головы по одному велению.
– Не нужно ничего выбрасывать. Это Ваши чувства и Ваши эмоции, это настоящая Вы. Ребеночек это чувствует, он точно такая же часть Вас. Просто относитесь к происходящему немного иначе. Посмотрите на все с другого угла.
– Вот Вы скажете мне срок в неделях, тогда я пойму с какого угла смотреть!
– Раздевайтесь, ложитесь, – Кристина Юрьевна по-доброму улыбнулась и указала мне на кушетку, которую она застелила одноразовой простынкой. – Что бы я сейчас не сказала, мамой ребенка являетесь Вы. И другой у него никогда не будет. Всегда помните, что ребенок это огромный дар и большая ответственность перед ним, перед самой собой.
Я кивнула и как будто бы даже на секунду успокоилась.