Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Один из студентов с первых рядов поднял руку, и профессор кивнул ему, разрешая говорить:
— Но разве с тех времен наука не ушла далеко вперед? Разве теперь мы не можем грамотно и аккуратно…
— Запрещено! — не дал ему закончить профессор. — Что непонятного в этом слове?! Вмешиваясь в течение магии, люди ставят себя выше Богов, создавших наш мир. Эта гордыня много раз подводила их и приводила к катастрофе. Итак, записывайте!.. — и он продолжил диктовать лекцию.
После окончания урока несколько студентов задержалось, чтобы задать какие-то вопросы профессору, я тоже поспешил подойти ближе.
— Мистер Стейнсон, не ожидал вас увидеть, — улыбнулся он мне, узнав. — Вы соскучились по своей альма-матер?
— Боюсь, что я по делам службы, профессор.
Помрачнев, он поспешил отослать студентов и позвал меня в небольшую комнату для отдыха преподавателей.
— Что-то произошло? — озабоченно спросил он, усаживаясь в свое любимое кресло. — Надеюсь, мои ученики не замешаны ни в каком криминальном деле?
— Нет, профессор, я к вам за консультацией.
— Очень интересно…
— Дело в том… — я замялся, как в былые времена, не зная, как сформулировать свои сомнения. Вдохнул-выдохнул, напоминая себе, что я уже не студент. — Дело в том, что у меня есть подозрение, что я нашел новый магический источник, о котором никому не известно.
— Ай-яй-яй, — покачал головой профессор. — Вы совсем забыли, чему вас учили, мистер Стейнсон. К тому же, вы ведь полицейский, разве частью вашей работы не является так же, как и в науке, принцип, что нельзя делать выводы, пока они не подтверждены доказательствами? Вы должны озвучить мне те факты, которые привели вас к этим выводам, а не сами выводы, которые могут быть не верны.
— Простите, — смутился я и со вздохом рассказал обо всем, что узнал о странном месте, не упоминая, впрочем, что это связано с убийствами.
— Это вы про псевдо-источник в парке?
Я удивленно ахнул:
— Вы знаете?!
— Да, на моем веку на эту тему было написано штук пять курсовых и три, насколько я помню, диплома и несколько работ для получения магистерского звания.
— И что там происходит? — я склонился к нему ближе.
Профессор пожал плечами:
— В природе встречаются места, где магия просто скапливается не под, а над поверхностью земли. Так как энергия не прошла через землю, она не концентрированная, а разряженная. Обычно это какие-то низины, специфические провалы в земле или наоборот возвышенности…
— Да, но ведь в столичном парке ничего подобного нет.
— Мы не знаем всех особенностей этого процесса, — пожал плечами профессор. — Возможно, там какие-то специфические почвы, вызывающие этот эффект.
— А возможно, что это все же источник, но настолько ослабленный, что его невозможно засечь. Скажите, что это? — я сощурился, глядя на него подозрительно. Что-то было не так. — Вы ведь знаете!
— Я ничего не могу об этом знать, — растеряв свой легкомысленный настрой, выпрямился в кресле профессор, вызвав во мне еще больше подозрений.
— Вы точно знаете, что там происходит! Расскажите мне, это дело жизни и смерти.
— Смерть и так грозит любому, кто полезет в это дело, — мрачно буркнул он.
— Почему?!
— Вы плохо слушали мою лекцию.
— Эксперименты над магическими источниками? — сообразил я. — Кто-то все же провел успешный опыт? Что они сделали?!
Профессор резко поднялся из кресла и отвернулся:
— Я ничего не знаю. Я ничего не могу об этом знать. Эксперименты с источниками запрещены под страхом смертной казни.
— Дайте хотя бы подсказку, — взмолился я.
Он бросил на меня острый взгляд из-за плеча:
— Вам лучше знать, что тогда произошло, ведь ваш прадед один из немногих выживших. А теперь уходите, мистер Стейнсон. И помните, что я вам ничего не говорил. Официальная магическая наука считает, что в столичном парке ничего нет и никогда не было, лишь скопление магического фона благодаря природной аномалии.
— Спасибо, — кивнул я, поднимаясь с кресла.
— Пойдите вон, мне нужно готовиться к следующей лекции.
    
Глава 39. Драдрерика
Ночь прошла ужасно. Нет, благодаря укрепляющим зельями Далии и постельному режиму я чувствовала себя относительно хорошо… пока не пыталась подняться. Но лежать и ничего не делать было безумно скучно. Сперва я могла хотя бы читать — Кейа принесла мне книжку из комнаты, но надолго моего терпения не хватило. Обычно учебу я перемежала с прогулками и хотя бы небольшими физическими нагрузками, а теперь ничего было нельзя, так как требовалось уменьшить скорость поглощения магии. А уж когда Кейа и ее матушка легли спать, я постыдилась просить, чтобы оставили свет. Читать уже было невозможно, думать… никогда не любила долго думать, копаться в своих мыслях и чувствах — развлечение для благородных господ, мучимых хандрой, а рабу всегда есть чем заняться…
То есть, конечно, теперь я уже не рабыня… но думать все равно не получалось, получалось только жалеть себя и мысленно ругать всех вокруг, а это вряд ли можно назвать продуктивными мыслями.
Я со вздохом перевернулась на другой бок. Надо было поспать, но не получалось. Под кожей будто зудело, и, если прислушаться к себе, можно было ощутить желание выпустить магию.
Я прикрыла глаза и представила звездное небо, привычное, Подлунное, начала считать падающие звезды. Помнится, во время тренировочных марафонов, когда мы отправлялись куда-нибудь в дикие места, долго шли маршем, неся на себе все необходимое, да еще и в доспехе с оружием, а потом сами добывали себе пищу и воду, да еще и не забывали тренироваться в магии, к вечеру я просто падала на свою подстилку и засыпала без задних ног. Надо мной даже смеялись другие рабы, заявляя, что в горах я могу уснуть прямо в сугробе. Ну, подумаешь, однажды перепутала, где моя лежанка с согревающим амулетом, а где просто кто-то свой плащ скинул. Воспоминания заставили улыбнуться. В том походе я случайно, пойдя по маленькому, столкнулась с саблезубым волком и одолела его одним коротким ножом (секирой бы слишком шкуру попортила, а магией нам по правилам было в этом походе пользоваться запрещено). Конечно, шкура досталась Учителю, но в борьбе я перебила зверю пушистый хвост, и его мне отдали.
Странно, но я никогда не считала свое детство и юность жестокими и несчастливыми. Теперь, видя отношения Кейи и ее матери, я, конечно, хотела чего-то подобного, но кто сказал, что, даже не будь я рабыней, мать любила бы меня? Сомневаюсь. Она ведь бывала у меня, но никогда не обнимала, не прижимала к себе, не целовала и не плакала. Просто смотрела на меня внимательно и задавала вопросы о моей жизни и успехах в учебе и магии, не подходя ближе, чем на пару метров. А, если бы она тоже была не рабыней? Кто знает? Может, я и вовсе не была бы рождена никогда. Нет смысла об этом думать.