Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

— Потому что не уверена, что смогла отказаться даже от такой возможности выжить, — в ее глазах сверкнули слезы. Не пролились, не повисли на светло-рыжих ресницах крупными каплями, лишь наполнили глаза, словно стеклянные линзы, увеличивая зрачок. — Умирать страшно… как бы тебя не готовили, демоны побери! Дай власть мне в руки, положи на одну чашу весов благополучие этого мира, свободу и смерть, а на другую долгую жизнь, пусть и в рабстве… я не знаю, что бы я выбрала. Мне хочется верить, что свободу и ваше благополучие. Но человек слаб, всем хочется жить, лишь дураки бросаются в объятья смерти. Пока я в порядке, но через месяц, через несколько, когда болезнь возьмет надо мной верх, когда инстинкт будет вопить: живи… я не знаю, что я стану делать тогда…
— О чем ты?! Что за болезнь?
— Я умираю, мистер Стейнсон, — тяжело вздохнула она. — Все рабы умирают без хозяев. Мы рождены такими… с ущербной энергетической структурой. Система рабства поддерживает в нас жизнь, хозяин стабилизирует магические потоки. За это мы платим послушанием и службой. Но без хозяина… — она пошатнулась, и я поспешил ее поддержать под локоть.
— Что-то можно сделать?
— Разве в вашем мире рабство не запрещено? — ее губы искривились в горькой усмешке.
    
Глава 28. Эрик
Весть о том, что эта молодая, здоровая, полная сил девушка может умереть просто так из-за непонятной мне причины, заставила у меня внутри что-то сжаться.
— Расскажите мне все, — попросил я, сжимая ее ладонь.
Рика тяжело вздохнула и нервно отбросила волосы с лица. Улыбнулась кривовато:
— Да какая разница? Простите, что вообще втянула вас во все это… так глупо! — она хрипло рассмеялась. — Я понимаю ваше недоверие и готова пройти любые проверки, находиться под стражей, чтобы вы убедились, что я к этому делу не имею никакого отношения…
— Прекратите, — нахмурился я. — Поймите, я хочу помочь вам…
— Эта болезнь неизлечима, — она качнула головой. — В нашем мире умирали сотни детей, пока не был изобретен способ, при котором их энергетическая структура стабилизировалась с помощью института рабства. Так что помочь мне нельзя, — Рика горько усмехнулась: — разве что вы согласитесь взять меня своей рабыней.
Меня передернуло. Никогда не имел стремления владеть другим человеком, мне это всегда казалось отвратительным… но я не посмел честно высказать свое мнение, ведь для Рики это вопрос жизни и смерти…
— Я все понимаю, — хмыкнула она, поняв мое молчание, и попыталась выдернуть руку из моих пальцев, но я не позволил.
— Давайте оставим этот вопрос пока. Но, если не будет другого выхода… поверьте, Рика, я не желаю вам смерти и постараюсь сделать все, чтобы вы жили.
— Даже примете меня своей рабыней?
Она шагнула ближе и заглянула мне в глаза снизу. Ее лицо было так близко, что я мог разглядеть каждую веснушку, каждую рыжую ресничку. Просящий взгляд ассоциировался с какими-то совсем другими вопросами.
— Да… — выдохнул хрипло против воли чуть наклоняясь к ней, чувствуя ее дыхание на своем подбородке… — то есть нет! — опомнившись, шагнул назад, снова врезался в дверь и застонал, когда не успевший зажить затылок столкнулся с деревянной поверхностью. — О, демоны, Рика, пожалуйста, давай отложим этот вопрос!
— Хорошо, Эрик, — легко согласилась она, переходя на «ты» и тоже шагнула назад.
Мне хотелось сказать, что это неприлично — общаться на «ты» со свидетельницей, да еще и молодой незамужней девушкой… но я ведь первый это начал, слова назад не воротишь.
— Нам нужно серьезно поговорить, — нахмурившись, заявил я.
Она оглянулась на свою комнату:
— Боюсь, у меня нельзя, у меня нет ни стульев, ни стола… ни даже кровати, да и защиту снимать долго.
— Нет-нет, что ты, нельзя в твою комнату, это неприлично, — пробормотал я, краснея. Раньше меня это не так смущало, я все же при исполнении, но тут как-то ярко вспомнилось, что передо мной девушка, а не подозреваемая, и находиться в ее спальне совершенно невозможно. — Я приглашаю вас в ресторан, там можно снять комнату… в смысле… отдельный кабинет!
— Хорошо, я согласна удовлетворить ваше любопытство, у меня как раз сейчас должно быть окно перед следующей группой занимающихся, — слава Богам, Рика не заметила моей оговорки.
Я ожидал, что она переоденется во что-то более приличное, но она так и зашагала вниз по лестнице в брюках для спортивных занятий. Пальто она несла, перекинув через руку, демонстрируя спину, прикрытую металлическим доспехом, с прикрепленной к нему секирой, и не только. Вообще-то я привычен к женщинам в брюках. У нас в роду всегда считали, что магический дар женщин нужно развивать так же, как и мужчин, спортивных тренировок и развлечений девушки были не чужды: ездили на лошадях; бегали, играя с мячом; сестра моя с удовольствием лазила по деревьям. Но на Рике, идущей по лестнице впереди меня, брюки сидели как-то особенно, подчеркивая ее мускулистые ноги и округлые бедра. Некстати вспомнилось, как во время первого нашего знакомства, она предстала предо мною в короткой одежде и с совершенно голыми ногами…
О, демоновы происки!
Я обогнал ее на лестнице и сам пошел первым, чтобы не тревожить душу некстати всплывшими воспоминаниями. Мы собираемся обсуждать вопросы жизни и смерти, другие мысли тут совсем не к месту!
По дороге в машине Рика молчала и только с любопытством осматривала улицу за окном, а меня начали тревожить мысли о ее не по погоде слишком легком пальто. Нет, может быть, сегодня довольно сухо и солнечно, но порыжевшие в цвет ее волос листья по утрам схватываются морозцем, уже скоро выпадет снег.
Впрочем, говорить о чужом благосостоянии просто так неприлично, а придумать подходящий повод мне не удавалось, поэтому мы так и доехали до ресторана в молчании.
О том, что сплетен не избежать, я подумал только когда мы зашли в любимый ресторан неподалеку от моей квартиры. Метрдотель, смерив Рику взглядом, расплылся в довольной улыбке. Он и раньше периодически смел высказывать мне сожаления, что я не приглашаю в их ресторан девушек, и вот. Да еще в общем зале заметил несколько знакомых лиц. Не сомневаюсь, что яркая внешность Рики уже привлекла к себе их внимание, и уже к выходным моя матушка будет знать все подробности этой встречи: существующие и надуманные.
— Отдельный кабинет, пожалуйста, мы по работе, — строго заявил я метрдотелю, с намеком похлопывая по руке папкой.
— Конечно-конечно, как пожелаете, для вас у нас всегда есть кабинет, — кивнул он, заговорщицки подмигивая. Я едва не закатил глаза от досады. Оставалось надеяться только на то, что Рика не заметила этого цирка. Она с любопытством оглядывалась вокруг, вероятно, еще не была в приличных ресторанах в нашем мире.
— Как вам здесь? — осведомился, когда нас проводили за столик, отделенный от других узорной покрытой вьюнками ширмой и заклятьем тишины.