Женская магия или Вызов для попаданки

— Нет, я не стану… — няня попятилась.
— Ну же, посмотрите, — голос василиска сделался тягучим и… сладким. Лиза почувствовала дрожь в теле. — Я не причиню вам зла.
Мисти Лоэй пыталась отвести взгляд, но у нее не получилось. Она напомнила Лизе кролика перед удавом: зверек сопротивляется, но более сильная воля его подчиняет. В конце концов, гувернантка встретила взор василиска.
Лицо мисти Лоэй тут же разгладилось и стало безмятежно спокойным.
— Это вы спасли мою дочь? — продолжил Лерроу.
— Нет. Я нашла куклу. Это был артефакт. Я не знаю, почему кукла превратилась в артефакт.
— Что вы делали в тот вечер?
— Я ушла. Мне нужно было поговорить с отцом. Они… они подгоняли меня, я нервничала…
— Кто они? Ваши родители на что-то вас подбивали?
— Я должна была женить вас на себе. Это был бы шанс для всех нас, для семьи. Шанс вырваться… вернуться в лучшую жизнь. Времени было слишком мало. Мне пришлось… — девушка отчаянно боролась, пытаясь сбросить чары и промолчать. Но слова падали с губ, как тяжелые камни, — воспользоваться…
— Недомоганием Энне-лин?
— Она много бегала и играла… не могла усидеть на месте… а еще новый дом с другим магическим фоном… ее артефакты разрядились…
— Я должен был это предусмотреть, — прошептал мейст Лерроу.
— Я всего лишь… промолчала, не предупредила… подумала, проклятие получит свое и…
По лицу няни потекли крупные слезы.
—… безутешному отцу потребуется поддержка, — василиск неумолимо озвучил правду. — Ведь так люди и сближаются, верно?
— Да, — прошептала няня, беззвучно плача.
— Но обстоятельства изменились, и вы ими воспользовались, не так ли?
— Когда я вернулась, в комнате была ваша помощница. Она смогла выпустить Энне-лин. И та кукла… У меня слабый талант «слышащей», но я смогла ее почувствовать.
— И приписали всё себе. А раньше вы не чувствовали артефакт в детской?
— Нет.
— Мисти Лоэй, за содеянное вас будут судить, — сообщил мейст Лерроу гувернантке. — Оставайтесь в своей комнате. За вами вскоре придут.
Няня вышла из кабинета деревянным шагом, все еще находясь под чарами. Василиск обернулся к донельзя довольному гному:
— Я благодарю вас, достопочтенный Гне, за оказанную мне сегодня помощь. Вы что-то знали?
— Что вы? Сплошная интуиция! — выкрутился гном. — Рад, что демонстрация удалась. Мне привезти вам свои работы?
— Непременно.
В доме на несколько дней сделалось шумно. За мисти Лоэй пришли дознаватели. Мейст Лерроу уходил и возвращался. Врачи снова осматривали Энне-лин. Фарфоровая кукла из детской была запакована в особую, магически непроницаемую ткань и увезена в лабораторию при университете.
Агентство по найму обещало прислать новую няню. А пока за Энне-лин присматривала Гатти.
Вечером, когда Лиза лежала в кровати без сна, девочка прокралась к ней в спальню.
— Мне ужасно трудно скрывать от папочки правду, — пожаловалась она, бесцеремонно запрыгнув под одеяло Лизы. — И мне немного жаль няню, хотя она противная.
— Я сдержала свое обещание, — сказала Елизавета. — Твой папа уже никогда не женится на противной мисти Лоэй. Ты права, обманывать нехорошо. Я и представить не могла, что мне будет так трудно притворяться. Возможно, нам пора все рассказать твоему папе. Но не говори, что это я выгнала «черную кару», мне меньше всего сейчас нужно внимание магов. И я не имею права творить магию вне пансиона. За это меня могут наказать, и мейста Лерроу тоже.
— Не уезжай, — тихо попросила Энне-лин. — Плохие дяди еще хотят забрать у папочки все его артефакты. Ты дружишь с достопочтенным Гне, а он поможет папе. Папа даст тебе денежки. А если ты уедешь, у папы останется очень мало друзей.
«Я тайный друг Уитона», — подумала Лиза, улыбнувшись. Она обняла девочку и погладила ее по голове.
Энне-лин заснула в ее кровати, и Елизавета отнесла малышку в детскую. Дом казался спящим великаном, добрым защитником людей, живущих под его крышей. Зло в нем больше не ощущалось.
 
… Утром господина Лерроу в коттедже не было. Но после завтрака к нему наведались два солидных господина из университета Э-лон-брира. Тоном, не терпящим возражений, они заявили камердинеру, что подождут хозяина в его кабинете. Слуга Лерроу явно опасался этих господ и не рискнул ослушаться.
Лиза как раз проверяла в кабинете артефакты, доставленные накануне достопочтенным Гне. Появление двух незнакомцев застало ее врасплох, и она в последнюю секунду успела надеть капюшон.
Визитеры принялись нахально бродить по кабинету, не обращая на Лизу внимания. Оба остановились у стола с разложенными на нем артефактами. Елизавета досадовала, что не успела их накрыть.
— Сколько их здесь, мейст Араер? — недовольно поинтересовался один из гостей, господин в круглой шляпе-котелке.
— Восемь, — посчитал второй.
— Не так мало, — брюзгливо заметил первый.
— Поверьте, мейст Тонтикэль, после повышения квоты Лерроу придется удвоить усилия, — со смешком заметил господин Араер, молодой хлыщ с тонкими усиками. — Долго ли он выдержит? Но есть одно «но». К сожалению, я узнал, что его поставщик – некий Гне из Подгорья. Старик был в опале, но затем каким-то образом поднялся. Гном продает артефакты, которые по вкусу местным высокородным. Понятия не имею, как к нему подобраться.
— Тише, — господин Тонтикэль указал на Лизу, стоящую у окна.
Мейст Араер махнул рукой:
— Это всего лишь «кукла». «Куклы» не разговаривают с хозяевами.
— Она может проболтаться кому-то другому.
— Ну и что? В ее случае «проболтаться» – это с трудом связать два слова. Она в трансе.
— Будем ждать Лерроу?
— Нам нужно донести до него указ ректора. Впрочем… — мейст Араер задумался. — А что если нам не сообщать мейсту Лерроу о повышении квоты?
— Как это?
— Если спросят, скажем, что передали послание «кукле». Мы же не зна-а-али, мы вообще глупые провинциальные маги, не имеющие представления о тонкостях работы василисков…
— Точно! И пусть Лерроу узнает о повышении количества поставляемых артефактов в конце месяца, когда доставит их в лабораторию, — мейст Тонтикэль мерзко захихикал. — Две дюжины артефактов он не соберет даже со всеми гномами Подгорья. А там уже будет поздно разбираться, кто прав, а кто дурак.
Оба господина захохотали и покинули кабинет мейста Лерроу, заговорщицки толкая друг друга локтями.
— Разобраться, кто дурак, никогда не поздно, — мрачно сообщила Лиза им вслед.
Она немедленно села за стол и написала письмо мастеру: