Без единого свидетеля
Линли не поверил своим ушам, когда услышал, что Хильер заказывает сеанс массажа. Чувствуя себя так, как будто по его венам течет кислота, Линли сделал три шага к столу Хильера и нажал на рычаг телефонного аппарата, прерывая звонок.
– Кем вы себя считаете… – вскипел Хильер.
– Я сказал, что мне нужно поговорить с вами, – перебил его Линли. – Между нами существует определенная договоренность, а вы нарушили ее.
– Вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете?
– Отлично понимаю. Вы ввели в команду Робсона в качестве декорации, и я позволил вам это.
Лицо Хильера вспыхнуло алым цветом.
– Что значит «позволил»?
– Мы договорились, что я буду решать, что ему следует увидеть, а что нет. У него не было никакой нужды появляться на месте преступления, тем не менее он явился и был пропущен. Это могло случиться только в одном случае.
– Вот именно! – рявкнул Хильер. – Не забывайте об этом. Все, что здесь случается, происходит только в одном случае: если я – а не вы, учтите, – пожелаю это. Только я решаю, кто имеет допуск, куда и зачем. И если мне вдруг придет в голову, что следствию пойдет на пользу, если королева поздоровается с трупом за руку, то будьте готовы встретить «роллс-ройс» ее величества. Робсон – часть команды, суперинтендант. Свыкнитесь с этой мыслью.
Происходящее не укладывалось у Линли в голове. Только что помощник комиссара с пеной у рта требовал, чтобы все возможные каналы утечки информации по делу были перекрыты, и вот он уже приглашает в самую гущу событий потенциального «слухача». Но проблема не сводится лишь к тому, что Хеймиш Робсон может сознательно или невольно выложить журналистам.
– Вам не приходило в голову, что вы подставляете Робсона под удар? – спросил Линли. – Без особых на то причин вы заставляете его рисковать жизнью. Вы стараетесь лучше выглядеть – за его счет, – но если что-нибудь произойдет, вина ляжет на полицию Большого Лондона. Об этом вы не думали?
– Вы переходите всякие границы…
– Отвечайте на вопрос! – потребовал Линли. – По городу гуляет убийца, забравший уже пять жизней, и никто не может гарантировать, что сегодня утром он не стоял у полицейского заграждения в толпе зевак, изучая всех и каждого, кто работал на объекте.
– У вас истерика, – сказал Хильер. – Убирайтесь из моего кабинета. Я не собираюсь слушать ваши причитания. Если вы не можете справиться с нагрузкой, то подайте рапорт, чтобы вас отстранили от дела. Или я сам сделаю это за вас. А теперь мне, черт побери, нужен Нката! Где он? Он должен быть здесь, когда явится пресса.
– Вы слышите меня? Вы хотя бы представляете себе… – Линли хотел стукнуть кулаком по столу, нужно было найти выход охватившей его ярости. Потом он сумел взять себя в руки. Более спокойным тоном он продолжил: – Сэр, выслушайте меня. Если убийца возьмет на заметку кого-нибудь из нас, то это одно дело. Мы согласились на этот риск, когда пришли работать в полицию. Но выставлять перед психопатом постороннего человека лишь ради того, чтобы прикрыть свою спину…
– Хватит! – Казалось, Хильера вот-вот хватит удар. – С меня хватит. Я годами закрывал глаза на вашу наглость, но на этот раз мое терпение лопнуло… – Он обошел стол и остановился в трех дюймах от Линли. – Выметайтесь отсюда! – прошипел он. – Возвращайтесь к работе. Пока мы сделаем вид, что этого разговора не было. Вы немедленно займетесь своим делом, вы будете выполнять все мои приказы, вы доведете следствие до конца и произведете скорый арест преступника. А вот после этого… – Палец Хильера уткнулся в грудь Линли, и в глазах у того потемнело от гнева, но он сумел сдержаться и промолчал. – Затем мы решим, что с вами будет дальше. Вам все понятно? Да? Хорошо. Тогда идите и работайте. Мне нужен результат.
Линли позволил, чтобы последнее слово осталось за помощником комиссара, хотя проглотить такую нотацию было так же нелегко, как проглотить порцию яда. Он развернулся на каблуках и оставил Хильера заниматься политическими интригами. Чтобы остыть немного, в оперативный штаб следствия он отправился по лестнице, а не на лифте. По пути он ругал себя – за то, что рассчитывал изменить стиль работы Хильера. Нужно сконцентрироваться на том, что сейчас действительно важно, говорил он себе, а желание помощника комиссара использовать Хеймиша Робсона в этот список не входит.
Все члены его группы уже были в курсе, что на Шанд-стрит найдено еще одно тело, и когда Линли присоединился к ним, то застал в комнате подавленную тишину – как и ожидал. Их число в настоящий момент достигло тридцати трех человек, если считать всех – от констеблей, обходящих дом за домом, до секретарей, отслеживающих все отчеты и документацию по делу. За их спиной стояла вся мощь столичной полиции, в том числе сложные коммуникационные системы, камеры видеонаблюдения, научные лаборатории и огромные базы данных. Проиграв одному человеку, они не могли не прийти в уныние. Их удручало сознание, что они не сумели остановить убийцу.
Итак, в оперативном штабе Линли застал общую подавленность и тишину. Слышался лишь перестук клавиш и кликанье компьютерных мышек. Но и эти звуки смолкли, когда Линли спросил негромко:
– Ну, какие новости?
Инспектор Джон Стюарт оторвался от своей многоцветной диаграммы. Триангуляция точек, где были найдены тела, не дала никаких результатов, сообщил он. Убийца действовал по всему Лондону. Это говорило о хорошем знании города, что, в свою очередь, могло дать подсказку о месте его работы – что-то связанное с разъездами.
– На ум сразу приходит водитель такси, – сказал Стюарт. – Или водитель маршрутки. Или даже водитель автобуса, потому что тела были выброшены относительно недалеко от автобусных линий.
– Кстати, наш новый психолог считает, что преступник занимает позицию ниже своих способностей, – вспомнил Линли, хотя после стычки с Хильером ему было противно упоминать Хеймиша Робсона.
– Сюда подойдет и работа курьером, – предложил новый вариант один из констеблей. – Чтобы ездить по городу на мопеде, хочешь не хочешь, а карту придется вызубрить не хуже, чем таксисту.
– Или на велосипеде, – добавил кто-то еще.
– Но откуда тогда появляется фургон?
– А если это его личный транспорт? Которым он не пользуется для работы?
– А что у нас с фургоном? – спросил Линли. – Кто разговаривал со свидетельницей в Сент-Джордж-гарденс?
Откликнулся констебль из группы номер два. Тщательные расспросы свидетельницы ни к чему не привели, но вчера вечером она позвонила в участок, потому что вспомнила кое-что. Правда, она не уверена, реальное ли это воспоминание или сочетание воображения с желанием помочь полиции. В общем, ей кажется, вернее, она почти не сомневается в том, что это был полноразмерный фургон. На боку у него были полустертые белые буквы, так что возможно, что этот фургон используется или использовался в каком-то бизнесе.
– В общем и целом она подтвердила, что нам нужно искать «форд транзит», – подытожил Стюарт. – Мы работаем со списком Агентства регистрации транспорта, ищем красный фургон, который зарегистрирован на каком-нибудь предприятии.
– И? – спросил Линли.
– На это требуется время, Томми.
– У нас нет времени!
Линли услышал в своем голосе нервозность и понял, что для остальных она тоже не осталась незамеченной. И это стало напоминанием для него (причем в самый неудачный момент), что он не Малькольм Уэбберли, что он не обладает выдержкой суперинтенданта и его умением спокойно работать в напряженной ситуации. По лицам сотрудников он видел, что они думают примерно о том же. Уже спокойнее он сказал:
– Постарайтесь отыскать что-нибудь в этом направлении, Джон. Как только что-нибудь появится, сразу сообщайте мне.
– Что касается амбры… – Во время вспышки, допущенной Линли, инспектор не отрывал глаз от бумаг, где сделал какую-то новую пометку и подчеркнул ее трижды. – Мы через Интернет нашли места, где можно ее купить. Таких магазинов два.
– Всего два?
– Амбру каждый день не станешь покупать.