Цветок под куполом
— Да чур меня, чур. Я уже боюсь, Ана. Ты страшна в гневе, я понял, — и Ян снова расхохотался.
— Я так понимаю, что за тех, кого считаешь близкими, ты борешься до конца. И готова не задумываясь защищать? — Серьезным тоном, без следа недавнего веселья спросил Ив.
— Нет, Ив. Это не так. Я задумываюсь и сильно. У меня на руках сын, о котором кроме меня некому позаботиться. Но если я могу драться и выиграть, то я это делаю.
— Для женщины это необычное качество, ты не находишь? Если можешь драться, то ты дерешься, это тем более необычно для жрицы света.
— Может, тебе неправильные женщины попадались? Или плохие жрицы?
— Иди спать. Сегодня был трудный день. Завтра длительный переход через степи и пойдем мы быстро. Так что живо в шатер.
Я развернулась и со скоростью студента, несущегося в трактир, припустилась во вдовий шатер. Влетев, я с удивлением застала всех женщин не спящих, и с надеждой смотрящих на меня.
— Сара, собирайся. Завтра утром ты идешь с нами, — прошептала я, аккуратно укладываясь на шкуры рядом с Петером и кладя голову на подушки.
При моих словах сон снесло у женщин окончательно. Засыпая я слышала, как со всех сторон на Сару сыпались советы и рекомендации. Она давала обещания и обнимала всех женщин. Каждая к ней подходила и что-то дарила на память. Под мерный шепот я уснула. Сны не пришли, но надежды я не теряла даже в самые беспросветные времена. Когда погиб муж, и была постоянная угроза потерять сына, я продолжала надеяться. А теперь и подавно я ее не потеряю.
Глава 5Эх, дороги. Пыль да туман.
Опасное это дело, Фрoдo,
выходить за порог: стоит ступить на дорогу и,
если дашь волю ногам, неизвестно куда тебя занесет.
Толкиен
Утро началось с ласковых, но настойчивых потряхиваний меня за плечо. Я открыла глаза и увидела стоящую надо мной Сару.
— Пошли на речку, искупаемся перед дорогой. Дальше времени может не быть.
Осторожно, стараясь не разбудить спящего Петера, я встала и отправилась за Сарой к реке. Вернулись мы быстро, но в шалаше к нашему появлению уже кипела работа. Петер еще спал, но я стала собирать в свой рюкзак не многочисленные пожитки. И тут каждая из женщин подошла ко мне и сделала подарок. К концу сборов я стала обладательницей мягкой и теплой шкуры, ее мне отдали со словами, что ночи в степи холодные. В подарок достались два гребня из редкого дерева шиу, ими можно было и расчесываться и вставлять в волосы в качестве украшений. Старая орчанка отдала мне нож с костяной ручкой, сказала, что это ей осталось от мужа, но мне он нужнее, чем ей. Нож был удобный и очень красивый, по всей костяной рукоятке шел замысловатый узор. Правда в его верхушке не хватало камня, но это его совсем не портило, и я решила, что когда разбогатею, обязательно вставлю и зачарую. Ножик я засунула в сапоги из мягкой кожи коровы, так как мне сказали, что в своих я далеко по степи не пройду, да и старые они у меня. Еще мне подарили платье, сшитое все из той же кожи красной коровы, расшитое затейливыми рисунками и баночку с медом степных злотокусов, рекомендовав есть его по ложке в день, так как я очень худая. Как оказалось часть подарков принесли женщины из соседних шатров, наблюдавшие мой поединок с шаманом и бой Яна с орком Абдалом. Оказалось, что этих двоих тут сильно не любят и подношения я заслужила. Отказываться от подарков у орков не принято, поэтому к концу сборов мой рюкзак существенно потяжелел. Тут проснулся Петер и мы все вместе сели завтракать. Мне и Саре давали последние рекомендации и наставления в дорогу.
Когда в шатер просунулась голова орка и красноречиво позвала нас на выход, мы уже были полностью готовы. Выйдя из шатра, я увидела живописную троицу моих спутников. Они стояли с вождем у большого шатра и, судя по всему, были полностью готовы к дороге. У их ног лежали два объемных рюкзака. За спиной у каждого висел топор, видимо от дубины они отказались, а мечи орки не носили. Все были в сапогах из кожи, а вот штаны и рубашки остались прежние, только чистые и зашитые, это, наверное, жены вождя позаботились. Не захотели променять штаны на орочью юбку, про себя захихикала я. На поясе у каждого был внушительный тесак и еще какие-то мешочки, уж и не знаю, что там.
— В рюкзаках еда и одеяла для мужчин. Я посажу Петера на загривок и возьму один из рюкзаков. А ты берешь второй. С двумя рюкзаками, но без Петера на руках, ты должна справиться. А мне три не унести, — зашептала Сара, пока мы подходили к мужчинам.
— Петер, держишься крепко за Сару и не капризничаешь. Хорошо, мой хороший? — Я кивнула Саре и ласково потрепала сына по волосам.
Мы подошли к шатру, выйдя вперед, Сара поклонилась вождю и заговорила.
— Приветствую тебя, Омир Могучий. С радостью в сердце я входила в твое племя и с тоской и печалью я покидаю его. Меня не держат здесь обязательства, и я никому ничего не должна. Поэтому по закону орков, как свободная орчанка, я могу держать свой путь туда, куда зовет меня дорога. Пусть твое племя, великий вождь, всегда будет знать только легкие пути и богатые пастбища, — сказав это, Сара еще раз поклонилась вождю, и отошла, спрятавшись у меня за спиной. Это было вдвойне забавно, так как я доходила ей только до плеча.
Скрежет зубов шамана Баруса был слышан, наверное, даже в светлой столице. К чести вождя его лицо осталось таким же каменным, только глаза недобро глянули на меня. Вот и почему я сразу? Вот на Яна пускай лучше так смотрит.
— Пусть твой путь будет легким, дитя степи, — ответил вождь на речь Сары и даже не удостоил нас маленького кивка. А после обратился к Иву.
— В этот раз сотрудничество с тобой не принесло моему племени ощутимой пользы, но ты как всегда развеселил мое сердце. Пусть путь твой и твоих спутников будет легким, мой многоликий брат, — с этими словами Ив и Омир обнялись, а я в который раз подивилась. Они что братались? И почему интересно многоликий?
Сара наклонилась и прошептала.
— Давай мне Петера и пошли потихоньку. Они еще долго тут прощаться могут.
Я отдала ей Петера, она легко пересадила его себе на шею, подхватила рюкзак и легкой походкой направилась из становища. Я подошла ко второму рюкзаку и, взяв его в руки поняла, что не о какой легкой походке мечтать не стоит. Мне бы не упасть под тяжестью своего рюкзака и рюкзака с провизией. Я заковыляла за Сарой и удрученно пробормотала.
— Одно радует, ветром меня не унесет.
Но видимо я сказала это слишком громко, потому что за моей спиной раздался дружный смех. Вот и что интересно смешного в увешенной рюкзаками девушке? Жалко, что заклинание облегчение веса нельзя применять к еде. Она становится безвкусной или ужасно противной. Да и для вещей его старались не использовать, они быстрее портились и истончались. Его в основном использовали при строительстве или в совсем безвыходной ситуации. Я бы не сумела бы догнать Сару и Петера, но она, едва выйдя за пределы стойбища, остановилась, поджидая меня.