Охота на Зверя

– Потому что с жертвами извращенно играли, прежде чем убить. Новички на это не способны.
– Что это значит?
– Это значит, что он наслаждался процессом убийства, госпожа. Ему была нужна не только кровь, но и их страдания. Так поступают не новорожденные, а те, кто уже давно вкусили вкус смерти, и конвульсии жертвы перестали приносить кайф. У некоторых вампиров есть особое развлечение – играться с едой, прежде чем выпить ее до суха. Почти все жертвы имели до десятка укусов по всему периметру тела, и в ранах не было яда, вызывающего чувство эйфории и анестезии. Они мучительно умирали и прекрасно понимали, что с ними происходит. Психопат просто жрал их живьем и растягивал удовольствие.
– Понятно. Объявляйте готовность номер один. Поставьте охотников и Нейтралитет в известность сами, чтобы избежать их вопросов в дальнейшем и заручиться их помощью, если потребуется.
– Есть еще кое-что…
– Что?
– Мы пока не уверены, что это дело рук одного и того же убийцы, но мы так же в последние несколько дней нашли тела вампиров. Обескровленные тела. Вы понимаете, что это значит, да?
– Носферату все на месте, не поступало сообщений о побегах из зоны?
– Не поступало. Я связывался и с Зебом, и с Рино. Там все в порядке. Мы думаем, что это один и тот же вампир. Такие же рваные раны, отсутствие яда и вырванные сердца. Но здесь уже преимущественно женщины.
– Нужно быть полным психом, чтобы нарушать наши законы настолько явно и нагло. Это, по меньшей мере, странно. Нужно немедленно уведомить Нейтралитет.
– Дайте нам один день. Если мы его не найдем, то сообщим и тем, и другим.
– Хорошо. Действуйте и докладывайте мне.
– Да, госпожа. Простите, что побеспокоил в такой день.
Он явно собирался отключиться, а я вдруг неожиданно для себя спросила:
– Шейн, это же вы обнаружили прах моего мужа?
– Я … да.
– Где вы его нашли?
– На заброшенном оружейном складе за чертой города.
– Анализы ДНК получили тоже вы?
– Конечно. Я переслал копию и оригинал вместе с останками вашему отцу.
– И насколько процентов совпало ДНК?
– На девяносто девять и девять процентов, госпожа. Мне очень…
– Что включают в себя эти девяносто девять и девять процентов?
– Мы проверяем уцелевшие частицы, иногда это довольно проблематично, так как к нашему появлению пепел может развеяться или его кто-то тронет. Но мы собрали все до крупинки, мы понимали, насколько это важно.
– И сколько этого самого пепла вы нашли для того, чтобы провести идентификацию?
– Достаточно. Нам хватает даже наперстка, чтобы получить точную информацию.
– Скажите мне, Шейн, если отрезать вампиру руку или ногу и сжечь на солнце, сколько примерно пепла может остаться? На наперсток хватит?
– Эээээ…да. Вполне.
– То есть, теоретически, это могут быть не останки вампира, а, например, его истлевшие конечности?
– Да…но там было намного больше наперстка, а так же кольцо, да и камеры зафиксировали, как на склад въехала машина вашего мужа. Как он поднимался на крышу, и то, что он оттуда не вышел. По времени все совпадает. Прошло больше трех суток, прежде чем мы его нашли. Тело разложилось, сгнило и истлело, это все, что от него осталось.
– От чего умер вампир, прах которого вы нашли?
– Исследование остальных частиц пепла показали, что ему вырвали сердце и искромсали тело на куски. Об этом говорят характерные молекулы распада тканей и время полного разложения. Мы отправили остальной прах в несколько лабораторий для подтверждения причин смерти. Так мы поступаем, если есть подозрение, что останки принадлежат членам королевской семьи.
Мое собственное сердце судорожно дернулось, и я закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание.
– У нас не возникло никаких сомнений. Будь эти сомнения, мы бы искали его дальше. Мне очень жаль, госпожа Мокану. К сожалению, это правда – ваш муж мертв.
Отключила звонок и снова почувствовала, как сползаю на пол с кресла. Я не кричала, только тихо завыла, прислонившись лбом к холодному мрамору пола, сдирая ногти до мяса, прокусывая губы, чтобы не орать на весь дом и не напугать детей. Отец не говорил мне этих подробностей…он пожалел меня. Даже не показал заключение, потому что не хотел, чтобы я все это прочла.
Я легла на бок, подтянув колени к груди, чувствуя, как течет по подбородку кровь из прокушенных губ. Боль стала настолько сильной, что мне казалось, я горю живьем, с меня слезает кожа, только пламя не горячее, а мертвенно холодное, словно жидкий азот. От меня отваливаются куски плоти, я утопаю в собственной крови и могу только хрипеть одно слово – «неееет». Беззвучно и непонятно, потому что мне кажется, я разучилась говорить. Взгляд застыл на рассыпавшемся по полу жемчуге. Я смотрела на круглые бусины и чувствовала, как медленно бьется мое сердце. Позволила льду опутывать мое тело и убивать меня…больше нет смысла бороться. И нет сил.
На столе завибрировал сотовый. Он жужжал и жужжал, пока не сполз на пол и не упал возле меня. Голубой экран дисплея мигал в темноте, а я не могла пошевелить даже пальцем, чтобы его взять. Все же заставила себя протянуть руку и подтянуть к себе смартфон, посмотреть затуманенным взглядом на дисплей и громко судорожно втянуть воздух, увидев имя на экране. Схватить окровавленными пальцами и едва слышно прохрипеть:
– Ник?!
На том конце связи ничего не ответили. А потом звонок отключился. Я вскочила с пола, размазывая слезы и набрала номер еще раз. Руки так тряслись, что сотовый несколько раз выскользнул и упал на пол. Мне не ответили. Теперь номер находился вне зоны доступа. Я тут же набрала Зорича. От волнения не могла сказать ни слова. Меня буквально подбрасывало на полу.
– Да, Марианна.
– Мне только что поступил звонок с номера Ника. Отследи, откуда он был сделан. – я не говорила, я по-прежнему хрипела, как и всегда, от сильного волнения у меня начинал пропадать голос.
– Отслежу. Минут через пять перезвоню и дам вам ответ.
Положила сотовый рядом с собой на пол и принялась собирать рассыпавшиеся жемчужины в ладонь. Такие холодные, как огромные хлопья снега.
«– Пообещай мне… Пообещай, что я уйду первая. Пообещай, что сделаешь это для меня! Я не хочу оставаться одна…
– Обещаю, малыш…Обещаю… Только подожди, хорошо? Дай побыть с тобой еще немного…потом…позже».
Закрыла глаза и словно почувствовала, как его ледяные руки обнимают меня изо всех сил. Вот почему лед ассоциируется у меня со смертью…каждый раз, когда я боюсь его потерять, мне становится так же холодно, как в том проклятом лесу, где мы замерзали заживо вдвоем и где он пообещал мне, что я уйду первая. Он всегда держал свое слово. Он не мог меня оставить.