Драконова Академия. Книга 3

Хватит, Лена! Хватит. София Драконова не Соня и никогда ей не станет. То, что ее зовут в точности так же — не повод вешать на нее обязанности лучшей подруги. Которой, к слову говоря, уже нет. При мысли об этом у меня у самой чуть не навернулись слезы, но я сдержалась. Тем более что у меня была проблема поважнее: как реагировать. И что ей сказать.
Забей?
Да, потрясающе. Очень дельный совет в том, что касается чувств.
Вообще промолчать, сделать вид, что ничего не было?
— Зря мы за ним пошли, — ну хоть так. Хоть что-то сказала.
— Почему… зря? — София судорожно вздохнула, видимо, проглотив вставший в горле ком. — Теперь ты знаешь, что он просто навещает девочку в приюте.
— И совершенно ничего не знаю о том, кто она такая.
Да я вообще ничего о нем не знаю! Валентайн Альгор, навещающий в приюте сироту, для меня оказался просто ударом под дых. Не знаю, как это вообще вязалось с его образом, но эта искренняя детская радость, улыбка на ее лице — такое не подделаешь. Она была счастлива, что он пришел. А он… внезапно меня как молнией ударило. Неужели тот подарок на праздник, зимой, был для нее?
— Знаешь, я лучше пойду, — София кивнула в сторону, откуда мы пришли. Туда, где находилась ранховая. — Не хочу портить тебе настроение своим кислым видом.
— Мне сложно испортить настроение, — сказала я, все еще слегка ошарашенная своей очередной догадкой. — Да и вообще я впервые за долгое время отдыхаю, как обычная девушка, а не как дочь заговорщиков и носительница темной магии. С тобой очень уютно, София.
Сама не знаю, зачем я это сказала. Но все же сказала, и лицо Драконовой неожиданно озарилось улыбкой.
— Спасибо, Ленор. Мне просто нужно побыть одной.
— Понимаю.
— Но мы можем встретиться у тэрны Хлит на следующих выходных. Если хочешь.
Честно говоря, предложение вышло несколько неожиданным, и еще более неожиданным вышло то, что я без малейших колебаний ответила:
— С удовольствием.
— Тогда договорились. Давай в то же время. Как сегодня.
Я кивнула, и София быстро пошла по улице, а я развернулась и поднялась обратно. Туда, откуда мы так быстро исчезли. Ни Валентайна, ни Женевьев, ни девочки у ворот уже не было — подозреваю, они зашли внутрь, и я остановилась чуть поодаль, разглядывая здание. Трехэтажное, с эркерными окнами, горельефами и барельефами, мятно-салатового цвета, с красивым парком и выстриженной просторной лужайкой, на которой установили красивые беседки. Сейчас, когда все цвело, это не выглядело как школа, и уж тем более как школа-приют, но я больше чем уверена, что стараниями Женевьев здесь во все времена года красиво.
А как внутри, интересно?
Посмотрев немного на школу, я двинулась дальше. Никакой особой цели у меня сегодня не было, встреча с садовником и доделывающими особняк Валентайна была назначена на вторую половину дня, поэтому я погуляла и по Алой площади, и по набережной реки, по которой, если долго идти пешком, можно было выйти к особняку Альгора. Что, собственно, я и сделала. Притащилась домой уставшая, с гудящими ногами (благо, мозоли мне здесь не грозили), переделала все запланированные дела, попрактиковалась в магии, почитала теорию по нескольким предметам, а ближе к вечеру, когда вернулся Валентайн, я сидела у себя на постели в позе лотоса и медитировала на наш разговор.
В смысле, пыталась представить, каким он будет. Между нами никогда не было настоящей откровенности, только мое палево про попадание в этот мир, а еще всякие зажимашки. Массаж вот. Не совсем то, чего мне хотелось бы от отношений, но, насколько я поняла, отношения мне никто и не предлагал. Только фиктивные.
Я слышала, как хлопнула дверь в его кабинет, как она потом снова открылась.
Пожалуй, «Доброе утро, Лена» и «Я больше никуда тебя не отпущу», — это верх его откровений. А мне, пожалуй, и правда лучше съехать. Если я не хочу однажды оказаться как София Драконова при виде Женевьев с глазами на мокром месте. Только в моем случае при виде ректора Эстре или еще кого-нибудь.
В момент моих эпичных размышлений на этот счет раздался стук в дверь.
Надо же! Галантность какая. Как будто мой отказ мог его остановить. Как будто его вообще могло что-то остановить.
— Не заперто, — сказала я, выпутываясь из скрещенных ног и усаживаясь нормально.
Как раз в тот момент, когда зашел Валентайн.
Приблизился. Протянул мне руку.
— Поужинаешь со мной, Лена?
«Зачем?» — захотелось спросить мне, а потом я поняла, что это отличная возможность поговорить обо всем. Сказать, что я съезжаю. Правда, пока не знаю, куда, но найду, куда. Мне хватит собственных ресурсов на небольшую квартирку, а еще я могу оставаться в Академии, по крайней мере, до того, как не сдам экзамены. Ну а что? Буду сидеть в своей комнате, когда туда будет приходить Драконова.
При воспоминании о Драконовой я улыбнулась. Давно у меня не было такого теплого общения и такого теплого дня. Поразительно, как с таким отцом получилась такая девушка. Хотя, если верить тому, что я о ней знаю, да даже их истории с Ленор, девушка вполне соответствовала отцу. А изменилось все когда? После той ночи, когда ее подставили лучшие подружки?
— Поужинаю, — согласилась я, смахнув мысли о переменах в Драконовой «на потом». — Только мне надо переодеться.
— Ты и так потрясающе выглядишь.
Правда, что ли? Я скептически осмотрела домашний костюм, в стиле пижамы. Из тех, что были на пике моды, когда я провалилась сюда, в таких даже по улицам ходили. Нет, надо признаться, что те, в которых ходили по улицам, пижамы напоминали чуть меньше, но тот, в котором сидела я — чуть больше. Если не сказать прямо: это — пижама! Да, вот так, с интонациями Маяковского.
Но на самом деле мне было без разницы, хочет Валентайн лицезреть меня в пижаме — пожалуйста, я-то себе в любом виде нравлюсь. Поэтому я вложила пальцы в его ладонь и не успела даже вздохнуть, как он меня подхватил. Вспышка портала — и спустя мгновение мы стоим на крыше особняка.
Набережная, фары маджикаров, лента реки в россыпи огней. Можно было бы на это любоваться долго, если не замечать накрытый на двоих столик. На крыше. Белоснежная скатерть, красивущая сервировка, многоярусная тележка с блюдами, и… никого. Ах, да. Еще я забыла упомянуть свечи, сейчас они красиво бликовали на бокалах, и цветы. Здесь было целое море цветов.
Я бы сказала, я никогда столько не видела.
От аромата, ночной летне-весенней свежести, от близости воды и ощущения того, что все это неправильно, закружилась голова.
— Что это? — спросила я.
Валентайн приподнял брови:
— А на что это похоже?
— Это ты мне скажи. Потому что в случае с тобой все, что на что-то похоже, либо не работает, либо переворачивается с ног на голову. Кстати, о головах — я понятия не имею о том, что в твоей. Ты хоть сам понимаешь, что ты делаешь, и зачем?