Люби меня, девочка

— Девочка моя. Ирина…
И то, как Дамир произносит мое имя, есть что-то волшебное. Вмиг пробирает до мурашек. А может дело в самом голосе, наполненном нежностью и той же потребностью, что бурлит во мне самой. А может я все себе придумываю. Не важно. Пусть он только продолжает дарить мне свое тепло, согревающее душу. Целует, как в последний раз. Обнимает, как если бы я и правда собиралась от него уйти. Заражает своим безумием. И я опять не я. Не та, кого знала на протяжение больше двадцати лет. Другая. Новая. Свихнувшаяся на фоне буйства гормонов и чувств.
— Скажи еще раз, — почти умоляю.
— Девочка, красивая, моя…
Его слова сопровождает моя окончательная капитуляция. Дамир подхватывает под бедра и приподнимает, вынуждает обхватить его ногами за талию. Два шага и я прижата спиной к шершавому стволу какого-то дерева. Спину неприятно царапает, но я почти не ощущаю. Куда ярче чувствуются поцелуи на щеках и шее. Везде, куда дотягивается Дамир. Широкие ладони сжимают мои ягодицы, а пальцы задевают давно влажную плоть, выбивая из груди стон наслаждения. И будто не было ничего в бане. И до нее. Прошлое смазывается, как и окружающий мир, когда его член вторгается в меня одним толчком.
— Боже… — срывается с губ вместе с продолжительным стоном.
Дамир замирает лишь на мгновение, давая привыкнуть, после чего как с ума сходит. И меня за собой утягивает. Двигается грубо, быстро, глубоко. До криков с моей стороны и сорванного дыхания. При этом ни на минуту не прекращает целовать. Сильнее вжимает меня в ствол дерева, ускоряет движение. Я уже едва дышу и отказываюсь воспринимать реальность как нечто адекватное. Сейчас в моем мире царит один Дамир. Вбивается в меня все быстрее и глубже, на грани грубости. По нам все также течет вода, но мы оба ничего из этого не замечаем. Гром скрывает мои крики удовольствия. И лишь на пике оргазма я запрокидываю голову и смотрю в освещенное молнией небо. Так и меня в этот момент половинит. И нет ничего кроме растекающегося по венам наслаждения от нашего единения.
— Блядь! — слышу хриплое над ухом, пока мужчина толкается в меня в последний раз, после чего на мой живот выстреливает горячая сперма.
Идеально!
А еще думаю о том, что стоит вернуться к потреблению противозачаточных. После расставания с Костей на фоне похорон бабушки я о них совсем забыла, а потом и не нужны они больше были. Не до отношений мне стало. Пока не появился Дамир в моей жизни. Теперь вновь придется возродить привычку травить себя химией во избежание ненужных нам обоим последствий.
Или не обоим…
— Когда-нибудь я обязательно кончу в тебя, ванильная. И не один раз.
Я от такого заявления аж вдохом подавилась. И лишний раз уверилась, что правильно о противозачаточных подумала. Достаточно только вспомнить наш с ним разговор о детях во вторую первую встречу. Сам Дамир явно не видел в своих словах ничего особенного, потому что вновь принялся меня целовать. Тягуче-медленно, долго, вновь постепенно выдворяя из моего разума всякую ересь, зарождая желание поверить всем его словам. Как если бы не просто сказал, а в любви признался. Именно поэтому смолчала. Не хотелось портить момент подобными разговорами. К тому же, чем дольше времени проходило, тем сильнее начинала болеть спина.
— Дамир, — позвала мужчину, поняв, что он совсем не собирается меня так скоро выпускать из рук.
— Если ты сейчас скажешь, что жалеешь, клянусь, мы сейчас же отправимся в ЗАГС.
Что я там говорила про подавилась?
Забудьте!
Вот когда я действительно подавилась!
И воздухом, и мыслями.
Последних вообще не осталось.
Я только и могла, что смотреть на Дамира и хлопать ресницами.
А бес за спиной так и толкал проверить мужчину на серьезность заявления.
Конечно же, ничего такого я делать не стала. Ну нафиг! Не готова я к подобного рода последствиям. С этого мужчины и правда ведь станется сделать нечто подобное. Может мы и мало знакомы, но одно я уяснила себе очень хорошо: Дамир не разбрасывается горскими словами. Сказал — сделал. А значит, молчим в тряпочку и продолжаем просто наслаждаться моментом, раз уж так вышло все.
— Вообще-то я хотела сказать, что у меня болит спина.
Лучше бы молчала!
Дамир сразу же напрягся, нахмурился, поставил меня на ноги, развернул к себе спиной и выругался на незнакомом языке.
— Прости, — повинился уже вслух.
Прежде чем я успела среагировать и успокоить его, заверив, что все не так уж и плохо, он поднял меня на руки и понес обратно в баню, где усадил на низкую лавочку у выхода. Парная к этому времени сильнее прогрелась, отчего дышать было почти невыносимо, но я не стала ныть по этому поводу. Но воздух хватала теперь больше ртом, настолько обжигающе горячим он казался с непривычки.
— Развернись, — то ли попросил, то ли приказал он, но я не стала спорить, сделав, как он хотел.
И тут же недовольно зашипела, когда моей спины коснулась вода. Так сильно защипало.
— Прости, — повторно повинился Дамир, подув на раны, приглушая неприятные ощущения.
И кажется, действительно переживал, что все так вышло. Глупости как по мне, если честно. О том и сообщила.
— Ерунда. Всего лишь мелкие царапины. Через час и не вспомню о них. К тому же… — здесь я взяла паузу, чтобы обернуться к нему, как можно аккуратней, чтобы не тревожить спину лишний раз. — Оно того стоило, — шепнула, подмигнув.
Вся озабоченность моим состоянием слетела с Дамира, как не бывало.
— Стоило? — подался он ближе ко мне. — То есть согласна пойти и повторить?
Представила. Сглотнула. В горле резко пересохло. И стало жарче и душнее прежнего. И почти согласилась с его словами. Почти. Неудачное шевеление напомнило о том, что сейчас такие эксперименты точно не стоит воплощать в жизнь. И не я одна это заметила.
— Пожалуй, отложим это до лучших времен, — ухмыльнулся Дамир невесело. — Нужно промыть и обработать раны. В машине должна быть аптечка…
А меня повело от такой неприкрытой заботы. Костя бы даже не предложил подобного, а если бы и начал делать, то с неохотой. Впрочем, Косте бы я и не сказала о боли в спине. Не подумала бы даже.
В общем, не дала я Дамиру договорить, подалась вперед и прижалась губами к его жадным поцелуем, вкладывая в свой порыв всю испытываемую мною к нему благодарность.
Дамир закономерно растерялся в первое мгновение, во второе — меня затопило его не менее жадным ответом. Но даже так он старался быть как можно более аккуратным. И поцелуй первым прервал.
— Нужно обработать раны, — шепнул, прижавшись лбом к моему.
— Угу, — согласилась я с ним по-своему, прикрыв глаза, чувствуя как в душе разливается тепло и радость.
Может мужчина и действовал бесчестным путем, чтобы получить меня, но нельзя не замечать, с каким трепетом он ко мне относился. Такое не сыграешь. Тем более что и нужды в подобной игре нет, не при наших потребительских отношениях, а забота есть.