Как целует хулиган (СИ)

Маринка тоже подала документы и теперь напряжённо выгадывала момент, чтобы подойти к папе за разрешением, и, на всякий случай, заранее соврала Наталье Петровне, что он уехал в командировку до середины августа: одной недели было катастрофически мало для того, чтобы поймать папино настроение.
А может, и не в настроении дело, а в том, что Маринка просто боялась отказа. Слишком сильно ей хотелось поехать. Слишком обидно было понимать, что в случае отказа, вместо неё, скорее всего, поедет Катька.
Но все эти проблемы внезапно отходили на задний план, когда рядом оказывался Данила. А он оказывался постоянно! Его в их с Киром жизни было теперь ещё больше, чем Катьки! И ещё не понятно, что лучше.
У них с Киром явно были какие-то делишки. Они всё время куда-то спешили, что-то считали, о чём-то договаривались. Теперь, довозя Маринку до соседнего с её домом квартала, Кирилл довольно быстро прощался и куда-то мчал. И даже почти перестал разводить её на секс, шутливо нашёптывая, что сейчас они с Данычем «немного разгребутся» и уж тогда-то она от него не отвертится.
Маринке было интересно, что у них за дела, больше того – она почему-то заранее не ожидала ничего хорошего, но боялась спрашивать, потому что для неё это было всё равно как спросить про Данилу лично. А она не хотела про него спрашивать. И не могла. Язык прилипал к нёбу и учащался пульс, даже когда в разговоре с Киром просто нужно было назвать его по имени, а уж когда он оказывался рядом...
И всё-таки она словно ждала этих встреч. Словно хотела убедиться, что он по-прежнему не обращает на неё внимания, что решил молчать. Волновалась каждый раз, когда видела его и болезненно замирала, когда её случайно обдавало волной его жаркого и вызывающе дикого запаха пота и железа.
И он действительно её упорно не замечал, но при этом постоянно был где-то на горизонте. Это нервировало, не давало расслабиться. Иногда Маринка не выдерживала и капризно ныла Киру, что уже не помнит, когда они с ним были только вдвоём, и что ЭТОТ мог бы быть и подогадливее. Кир сначала отшучивался, потом не выдержал:
– Вы как дети, которые игрушку не поделили, Марин! Ты себе, он себе! Но я же не могу между вами разорваться! Мы с Данычем братаны, привыкай, что он будет в моей жизни всегда. У нас отцы знаешь, как дружили? Взасос! И мамки относились к этому нормально. С Катькой, вон его познакомь, один хрен, таскается за тобой, как хвост. Может, срастётся у них, и тогда парами дружить будем.
Она фыркнула и надулась, но где-то в глубине души кольнуло – то ли от того, что Кир сватал Даниле Катьку, то ли потому, что допускал её активное присутствие в их дальнейших отношениях в роли девушки лучшего друга.
Однажды, по привычке кинув взгляд в зеркало заднего вида, она неожиданно столкнулась в нём со взглядом Данилы.
Это было похоже на вспышку или разряд: Маринка вздрогнула и до смешного резко отвернулась. Покраснела, растерялась, словно попалась на воровстве. Ища спасения от непонятного смущения, протянула руки вперёд, Киру на плечи. Он поймал её ладони, сплёлся с нею пальцами. Так и ехали до дома.
Потом Маринка весь вечер прогоняла в уме эту встречу взглядов и пыталась вспомнить – а как повёл себя Данила? Она не помнила, но когда ей вдруг начинало казаться, что он тоже растерялся и заметался, в груди неожиданно теплело, и в то же время тревожно сжималось.
Вспоминались слова Оксанки о том, что, якобы, сразу видно, что Данила в неё влюблён.
Да прям. Ничего не видно. Вернее – ничего он не влюблён.
Но почему тогда раздражённо играл скулами, когда Кирей целовал её ладони? Всё ещё считает её гулящей и поэтому за друга обидно? Но тогда почему так и не рассказал ему правду?
Или упустил время, а теперь и самого совесть гложет? Или всё-таки...
Ну нет. Нет! Нормальные влюблённые так себя не ведут.
А ненормальные?..
Всё чаще закрадывалась мысль, что с ним всё-таки надо поговорить и выяснить, что он задумал. А если не задумал – то пусть скажет ей лично. Это ведь нормально – разобраться вот так, по-взрослому, а не оставлять всё в подвешенном состоянии? Тем более после слов Кира о том, что братан Данила полюбому в их жизни навсегда.
 
Но для разговора с глазу на глаз нужно было сначала остаться наедине, а с этим были сложности – если Данила оказывался рядом, то Маринка, естественно, была с Киром. А в те редкие разы, когда Кир неожиданно отлучался, например, в ларёк за минералкой, и они с Данилой ненадолго оставались в машине одни, становилось вдруг так страшно, что Маринка выскакивала вслед за Киром.
Был и другой вариант – поговорить с ним спокойно, когда Кир уедет в Ригу. И, в идеале, до его отъезда нужно ещё обязательно умудриться провернуть аферу с первым сексом.
По расчётам, месячные должны были начаться как раз дня за три, до отъезда и закончиться, когда Кира уже не будет, и получалось, что если не в этот раз – то придётся ждать аж сентября. Снова выкручиваться, ломаться и бояться...
Нет, кровь из носа, но нужно покончить со всем этим уже в этот раз.
  
Глава 25
 
К исходу второй недели звёзды сложились – папа был в приподнятом настроении, и Маринка рискнула заикнуться о Китае. Добавляя весомости, приукрасила слегка, что её пригласила лично руководитель Государственного ансамбля танца, что выбор был среди многих, но повезло именно ей, что ансамбль едет туда не впервые и первая поездка была очень успешной – и по организации проезда, и по условиям проживания, и всё остальное. Говорила лишь о трёх месяцах, даже не заикаясь о возможной пролонгации. Сказала и о зарплате.
И замерла, в ожидании вердикта...
Папа немного подумал и, снисходительно назвав всё это дуристикой, подытожил:
– Нечего делать! Когда ты уговаривала меня разрешить тебе поступить на танцульки, ты уверяла, что не будет танцев с голой задницей в ночных клубах, и всего этого, мать его, гастрольного шоубизнеса, где у ж я-то, поверь, знаю, чем на самом деле занимаются такие наивные дурочки, как ты! Ещё ты, если помнишь, говорила, что будешь учителем танцев в школе искусств, и я только поэтому и разрешил, хотя лучше бы ты всё-таки пошла в мед или в академию МВД. А теперь началось, да?
– Ну па-а-ап... – на глаза тут же навернулись слёзы. – Ну это же от института!
– Если бы это было от института, вам бы не давали зарплату, Марин, – справедливо осадил он. – А так – вас просто везут туда как баранов, чтобы делать на вас бабло. И это ещё хорошо, если там действительно будут только танцы. Самой не противно?
– Ну па-а-ап...
– Нет, Марин, хорош фигнёй страдать.
И тогда на Маринкину сторону неожиданно встала Оксана. Спокойно и терпеливо парировала каждый папин довод, вовремя понижая градус его возмущения, но снова возвращаясь к теме, как только видела, что он подостыл. Маринка, сидящая между ними, только и успевала вертеть головой и поражаться тому, насколько каждый из них по-своему прав. Всё внутри замирало от детской надежды на чудо. Хотелось зажмуриться и скрестить пальцы: Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
И папа прекратил воевать и, стараясь не потерять лицо хозяина положения, осторожно выглянул из своего упрямого окопа:
– А как же учёба, Марин?
– Пап, там всё учтено! Поездка одобрена деканатом и все выезжающие получают зачёты автоматом! – на одном дыхании выпалила она.
– Угу, – усмехнулся папа, – ещё бы! Проверить бы этот ваш деканат на предмет коррупции... Не знаю, Марин. Херотень это всё какая-то. Совсем не то, что тебе нужно.
Но, макая в кипяток чайный пакетик, всё-таки задумался.
– А когда ей ещё ездить, как не сейчас, Андрюш? – выдержав паузу, подала голос Оксана. – Когда замуж выйдет и детей родит?
Маринка сжалась. Это конец. Оксана, блин, кто тебя просил?!
Для отца это была болезненная, скользкая тема. Его могло замкнуть, – и это после того, как он почти согласился!
Но Оксана, похоже, и сейчас знала, что делает. Отец перестал макать пакетик, посмурнел, уйдя мыслями глубоко в себя. Наконец вздохнул: