Обсидиановый пепел

— Обещала, — обескровленными губами признала Магда.
Материнский инстинкт и желание исправить прошлое устроили настоящую войну в голове.
Малышка заплакала, призывая мать. Домерк удивленно поднял бровь. Пока Магда укачивала девочку, он зашел со спины и с интересом заглянул через плечо.
— Удивила, — услышала Магда его шепот. — Как зовут эту прелесть?
Магда дернула в раздражении плечом и спрятала от него малышку, но все же ответила:
— Маргарита! — почему и нет, если так ее назвал Марк еще на поле боя.
Варду бы понравилось. Такая нежная! Ее цветочек! Щемящая боль в сердце усилилась.
Маргаритка не сводила с неё взгляда и улыбалась. А Магда не знала, что ей делать. Как правильно поступить в сложившейся ситуации. Никогда даже не представляла, что ребенок может вызывать у нее настолько сильные эмоции.
Магда прижала дочь к себе. Покачивая ребенка на руках, она начала напевать древнюю видгарскую песенку, которую когда-то пел ей лорд Сирил: о боях и сражениях, о пирах и магии, о древней мудрости исчезнувшего народа. Домерк стоял рядом, зачарованный представшей его глазам картиной.
— Лет пять назад я хотел, чтобы ты подарила мне ребенка, — хрипло прошептал он, когда малышка уснула, посапывая. — Вот такую огненную девочку. Но у тебя были другие планы.
Магда хмыкнула. У нее и сейчас не было в планах заводить детей. Вард решил за нее. Будто знал.
— Можно мне подержать ее? Пожалуйста, я не причиню вреда, — Магда вздрогнула от его неожиданной просьбы, но закусила губу и передала ему ребенка.
Маргаритка даже не дернулась, не зашлась плачем, как мечталось Магде. Она улыбнулась во сне. Леди Феникс смотрела на своего давнего врага с дочерью на руках, на его умиленное выражение лица удивленно счастливые глаза и не могла поверить, что это происходит. Что доверяет ему самое ценное, что когда-либо было в её жизни. Но вместе с неприятием и вопящим от боли материнским инстинктом росла уверенность, что все что она делает правильно.
Домерк отдал ей девочку и вопросительно поднял бровь, ожидая ее решения.
— Я освобожу тебя, — с трудом сказала Магда. — Но с одним условием.
— Все что угодно.
— Если я вдруг исчезну, — голос сорвался. — Ты позаботишься о моей дочери. Отнеси ее Марку. Они на рассвете отправляются через портал к фивам.
— Легко, — усмехнулся Домерк. — Я уже влюбился в леди Марго и доставлю в целости и сохранности.
Магда поняла, что медлить больше нельзя, молча схватила его за руку и потянула к алтарю видгарского храма. Опустилась на колени перед великим пламенем, прямиком на начертанные загадочные руны, Домерк присел рядом. Магда осторожно положила дочь за круг и молча достала из-за пояса кинжал, которым разрезала вены на одной руке и поднесла к губам Домерка.
— Пей, — приказала она.
Домерк скривился, но послушался. Его губы коснулись раны, видгарская кровь полилась в рот тени, обжигая горло. Магда видела, что он испытывает дикую боль, но к его чести Домерк даже не застонал.
Когда он отстранился, Магда скомандовала:
— А теперь дай свою руку.
Домерк не сопротивлялся, когда она разрезала ему запястье. На мгновение их руки соединились, смешивая кровь.
— Освобождаю тебя! — громко произнесла Магда и последний раз бросила взгляд дочь. — Забираю твое проклятие! — добавила она нерешительно.
Кровь струйками сбегала по руке, смешиваясь, на секунду задерживаясь на пальцах и разбиваясь каплями о вязь рун на полу, пробегала по их высеченному начертанию, заставляя руны загораться.
— Приказываю тебе, Домерк, магистр Долины Водопадов, позаботиться о моей дочери и никогда не причинять ей вреда, — рыкнула Магда, выталкивая Домерка из магического круга.
Руны вспыхивали одна за другой. Магда уже не видела ничего из-за их ослепительно-белого огня. Ошеломленное лицо Домерка, видгарский храм, Маргаритка — все исчезло в бликах магического пламени. Боль пронзила суставы, в момент отнялся голос. Теперь она могла издавать только глухое рычание. Тело начало деформироваться и покрываться шерстью. Магда не могла больше удерживаться на ногах и упала на четвереньки. Её руки и ноги превращались в лапы. Человеческая сущность растворялась в видгарском огне. Рассудок и звериные инстинкты быстро поделили власть в новом теле. И вот вместо Магды на полу храма, припав на лапы, стояла огромная для своего вида рысь, с огненной шерстью.
Домерк из-за изумления упал на задницу, наблюдая эту картину. Магда-Тори рыкнула, кивая мордой на дочь. Магистр поспешил взять девочку на руки и прижал к груди. Тори благосклонно кивнула. Обнюхала его и облизнула. А после подняла в зубы появившееся на полу белое перо и осторожно положила его у алтаря, как драгоценность, затем открыла портал в пространстве и времени, оправляясь в начало своей жизни, чтобы исправить собственные ошибки и спасти самого дорогого человека на свете.
    
Эпилог
Как только портал закрылся за спиной Магды, а магистр Долины Водопадов поспешил в свой дворец, прижимая к груди новый смысл своего существования, дверь храма приоткрылась и в святилище показалась усатая морда Тори. Не той молодой, полной надежды рыси, которая впервые отправилась исправлять прошлое. Нет, это была уже старая ослабленная кошка из текущей реальности.
Рысь потрусила к центру храма и, остановившись перед лежащим на его плитах белым пером, подняла голову и протяжно завыла. Храм эхом повторил ее рык отчаяния. Тори, уставшая и обессиленная, легла на плиты золотого видгарского храма, положив голову на лапы и поджав уши. Больными глазами рысь смотрела на белое перо — единственное, что осталось от любимого человека, которого она так и не смогла спасти.
Сбилась со счета сколько раз уже возвращалась в прошлое, вмешивалась в предначертанное, меняла дороги собственной жизни. На ее памяти столько возможных вариантов развития событий, что уже и не помнит, какой истинный. Бывало, она теряла всех их. Лоран побеждала, убивая полукровок и захватывая власть. Бывало, получалось ее победить без потерь. Почти… Единственное, что не удавалось изменить — смерть Варда. Любимый хилфлайгон погибал. Она его спасала от когтей демона — в него попадал арбалетный болт или другой демон оказывался шустрее, были и абсолютно абсурдные смерти. И вот теперь Вард закрыл ее собой и отдал собственное сердце, спасая.
Находясь в облике рыси, Магда тысячи раз видела его смерть. И сердце, чужое сердце, разрывалось от боли, как впервые, а отчаяние с каждым циклом все больше и больше вгрызалось в душу. Она не понимала, что делает не так. По легенде принц вернул свою возлюбленную, когда хилфлайгон простил его и отдал собственное сердце. Вард сделал это, прочел сакральную формулу наконец, но не вернулся. Его перо — единственное, что осталось от красавчика лекаря.
А у нее больше нет сил. Обычно в этот миг сознание только-только обращенной рыси сливалось с ее разумом. И перед новым циклом Тори вспоминала все свои неудачные попытки, чтобы потом рассеяться в новом цикле, попытаться снова. Но она больше не пойдет туда. Сил нет видеть его смерть. Лучше лечь и умереть рядом с его частичкой. И может Бездна наконец соединит их, если уж боги прокляли.